Чжан Ци-сянь. БРАТЬЯ БАЙ И ФЕХТОВАЛЬЩИК
Чжан Ци-сянь — крупный чиновник конца X — начала XI в. Новелла входила в сборник «Старые рассказы о лоянских чиновниках», написанный им в 1002 г., когда он служил по военному ведомству в Цинчжоу (ныне провинция Шаньдун).
Название новеллы в оригинале — «Братья Бай из Ваньчжоу встречаются с фехтовальщиком».
Правитель области Ваньчжоу по фамилии Бай, по имени Тин-хуэй был старшим сыном отставного сановника Бай Вэнь-кэ. Занимая должность управляющего императорскими имениями и парками, он одновременно руководил борьбой с разбойниками. Он с успехом навел порядок в области Шу, и эти заслуги принесли ему должность правителя области Ваньчжоу. В дальнейшем он вышел в отставку и умер в Цзяннани.
От природы он любил все необычайное и с большим почтением относился к учению даосов.
Его двоюродный брат Тин-жан служил в армии. Пренебрегая своими обязанностями командира, он частенько развлекался, устраивал веселые прогулки. Однажды один из прихлебателей спросил его:
— Ты слышал, люди толкуют про какого-то фехтовальщика?
— Слышал, — отвечал Тин-жан.
— А ты видел его?
— Нет, не пришлось, — сказал Тин-жан.
— Ну, так знай: подле квартала Тунли на постоялом дворе живет человек, которого все называют Отшельником. Он-то как раз и есть фехтовальщик. Может быть, сходим посмотрим?
Тин-жан согласился и на другой же день отправился вместе с приятелем на постоялый двор. Пять или шесть гостей сидели на циновках вокруг какого-то человека с впалыми глазами и густыми бровями: багрово-красные щеки сплошь заросли рыжей бородой. Когда Тин-жан приблизился, все встали, и только бородач продолжал сидеть.
— Подойди и поклонись ему первый, — шепнул Тин-жану приятель.
Тин-жан почтительно поклонился. Бородач с большой важностью принял его поклон и с достоинством спросил:
— Какого он рода?
— Он брат правителя области, — ответил приятель, — и пришел со мной, чтобы приветствовать вас, господин Отшельник.
— Ну, если пришел с тобой, пусть сядет и выпьет с нами вина, — ответил Отшельник с улыбкой.
Немного погодя принесли большую деревянную миску. Отшельник вылил в нее несколько бутылей вина. Перед каждым поставили фарфоровую чашку. Потом внесли столик с ослиным мясом.
Кто-то из гостей взял нож и нарезал мясо крупными кусками. Один за другим гости брали деревянный черпак и наполняли свои чаши вином. Перед каждым поставили большую чашку с мясом.
Тин-жан наблюдал за всеми этими приготовлениями и не мог скрыть замешательства. Отшельник взял свою чашу и осушил ее единым духом. Остальные последовали его примеру. Затем все стали есть мясо, беря его из чашек руками1, при этом косо поглядывая на Тин-жана. Тин-жан с трудом заставил себя выпить полчашки вина и съесть немного мяса. Ни на что больше он не был способен.
Наконец все вино было выпито и все мясо съедено; гости стали расходиться. Тин-жан присмотрелся внимательнее и понял, что это люди низких занятий, фехтовальщики, борцы. Остались только Тин-жан да приятель, с которым он пришел.
Обращаясь к фехтовальщику, приятель Тин-жана начал так:
— Господин Бай жаждет постигнуть учение2. Не откажите ему в своем внимании, господин Отшельник.
Бородач взял с подставки короткий меч, вынул из ножен, повертел в руках. Затем он пощелкал по мечу ногтем, раздался легкий звон. Тин-жан убедился, что перед ним действительно фехтовальщик и, поднявшись, отвесил тройной поклон.
— Я счастлив, что встретил вас, господин Отшельник, и надеюсь стать вашим учеником.
В ответ рыжебородый сказал:
— Этим мечом я убил уже шестьдесят или семьдесят человек. Все они были либо скряги, либо притеснители народа. Головы этих негодяев я сварил и съел. Вкусом они очень напоминали свиные или бараньи головы.
У Тин-жана мурашки побежали по коже; он так перепугался, что поспешил уйти. Вернувшись домой, он обо всем рассказал брату, Бай Тин-хуэю.
Исстари повелось, что отпрыски знатных родов больше всего на свете ценят людей необычайных и удивительных. Правитель тут же спросил:
— Как бы мне с ним повидаться? Потолкуй со своим приятелем.
Тин-жан поговорил с приятелем, и тот сказал:
— Приготовьте вина и закусок и ждите.
И правда, на следующий день поутру приятель Тин-жана явился вместе с бородачом. Братья Бай вышли навстречу, приветствовали Отшельника поклонами и пригласили в дом. Бородач тем не менее смотрел надменно. Когда они выпили и поели, он обратился к братьям:
— Найдется у вас в доме хороший меч?
— Найдется, — ответили братья.
Они достали и разложили перед гостем несколько десятков мечей. Тот посмотрел их один за другим и сказал:
— Все это обыкновенные железные мечи.
Тогда Тин-хуэй сказал:
— У меня есть еще два меча, сейчас принесу и покажу.
Бородач взял один из них.
— И этот не лучше, — заключил он и бросил меч на пол.
Но, взяв другой, он заметил:
— А вот этот годится, — и распорядился наточить его.
Потом Отшельник велел принести щипцы для углей, взмахнул мечом и рассек щипцы пополам. На клинке даже зазубрины не осталось.
— Этот меч годится, — повторил гость.
Он несколько раз подбросил меч и поймал его — словно для упражнения. Побыв еще некоторое время, он стал прощаться.
Пораженный искусством гостя, Бай Тин-хуэй упросил его остаться. Отшельника поместили рядом с парадной залип и оказывали ему всяческое внимание.
Гость оказался человеком весьма неприветливым и неразговорчивым. Когда с ним заводили беседу, он обычно отвечал односложно.
Однажды он объявил, что должен кое-куда съездить, и попросил хозяев дать ему хорошего коня. Через несколько дней он вернулся пеший и сказал:
— Лошадь испугалась и ускакала.
Дней десять спустя кто-то нашел коня, привел обратно. Миновал еще месяц с лишним, и бородач обратился к Бай Тин-жану с такою речью:
— Хочу попросить у твоего брата десять слитков серебром, кожаный короб, доброго коня и двух слуг. Мне надо съездить в Хуаян. Возвращусь — все верну: и деньги, и коня.
Бай Тин-жан про себя подумал, что не надо бы давать ни коня, ни денег, но вспомнил слова Отшельника о том, сколько скупердяев он перебил, и стал склоняться к тому, чтобы дать. Вместе с тем он опасался, что гость не вернется, и все никак не мог решиться окончательно. Отшельник рассердился и собрался уходить. Братья Бай принялись извиниться.
— Десять слитков серебром и конь — это, пожалуйста, хоть сейчас, — говорили они. — А вот слугами боимся не угодить господину Отшельнику.
В конце концов дали ему все, что он просил. Гость сел на коня и уехал, не простившись. Братья не знали, что и подумать.
Через несколько дней один из слуг вернулся.
— Как добрались мы до городского рва, — рассказал он, — так Отшельник разбранил меня за то, что я отстаю, и отослал обратно.
А дней через десяток вернулся и второй слуга.
— Прибыли мы в Шаньчжоу. Отшельник рассердился на меня и отослал обратно, — сообщил он.
Говоря о бородаче, братья даже между собою не осмеливались сказать ни одного дурного слова: они боялись, как бы Отшельник не прознал и не дошло бы до беды.
Прошло больше года — фехтовальщик все не возвращался. Вдруг однажды едет мимо ворот какой-то купец, а под ним — конь, некогда одолженный бородачу. Слуги тотчас признали коня и доложили братьям.
Стали расспрашивать купца. Тот объяснил, что купил коня в Хуачжоу за восемьсот тысяч монет, и купчую показал. Фамилия продавца была вымышленная.
Тут обман и открылся.
Тремя годами позже бородача видели в Шаньчжоу, Оказалось, он всего-навсего кузнец, только очень искусный.
Бай Тин-хуэй был человеком необычайно благожелательным, искренним и доверчивым. Не мудрено, что бородач, который морочил людей, выдавая себя за фехтовальщика, сумел провести и его.
Эту историю автор записал с тою же целью, с какой на бронзовых треножниках изображали слонов и других диковинных зверей. Посылали мастеров в горные леса поглядеть слонов, и после всякий мог узнать их по изображению3. С давних пор люди разумные и предусмотрительные записывали самые хитрые проделки обманщиков, и записи эти подобны изображениям на бронзовых треножниках. Об этом я и хотел бы напомнить читателю.
- 1. …стали есть мясо, беря его из чашек руками. — В Китае обычно едят палочками. По китайским понятиям, руками едят только нецивилизованные люди, варвары.
- 2. …жаждет постигнуть учение. — Имеется в виду стремление Бай Тин-жана приобщиться к магии даосов.
- 3. …всякий мог узнать их по изображению. — Слоны в собственно Китае не водились, а лишь на далеком юго-западе, так что большинство китайцев не имели о них реального представления.