Неизвестный автор. НАЛОЖНИЦА МЭЙ

Название новеллы в оригинале — «История наложницы Мэй».

 

Мэй, наложница императора, носила фамилию Цзян, а родом была из уезда Путянь. Отец ее, Чжун-сунь, лечил людей; искусство врачевания было в их семье потомственным занятием. Когда девочке исполнилось девять лет, она уже умела читать на память стихи из «Эрнань»1. Она говорила отцу: «Хоть я и мала, но мечтаю о таких поступках, за которые людей прославляют в стихах». Отец только дивился и прозвал ее «Цайпинь»2.

В годы «Кайюань», когда Гао Ли-ши был отправлен в Минь и Юэ3, юная Цзян уже закалывала волосы шпильками4. Увидав ее молодость и красоту, Гао Ли-ши выбрал ее и с тем возвратился в столицу. Она вошла в свиту Мин-хуана, и все уже видели ее любимой наложницей.

В трех чанъаньских дворцах — Данэй, Дамин и Синцин — и двух дворцах Восточной столицы5 — Данэй и Шанъян, было в ту пору примерно сорок тысяч прислужниц, но когда новой наложнице был дарован титул фэй, все остальные сделались в глазах двора словно пыль. Да и сами они понимали, что Цзян — не им чета.

Новая наложница была весьма искусна в писании стихов и сравнивала себя с Се Дао-юнь6. Красилась она умеренно, одевалась изысканно, изящество же и прелесть ее стана невозможно описать никакой кистью.

Мэй очень любила цветы дикой сливы. Перед ее покоями высадили несколько сливовых деревьев, и император собственноручно начертал на дощечке: «Сливовая беседка». В пору цветения Мэй сочиняла стихотворения в прозе7, воспевая любимые цветы. Часто любовалась ими до темной ночи, не в силах уйти, и император — в шутку — прозвал ее Мэй фэй8. Всего она сочинила семь стихотворений — «Грустная орхидея», «Грушевый сад», «Цветы дикой сливы», «Флейта феникса», «Стеклянный бокал». «Ножницы», «Узорчатый шелк на окне».

В те годы в стране было спокойно, никаких важных событий не происходило. Между императором и его братьями царила дружба, и дни проходили в пирах, за которыми неизменно прислуживала Мэй фэй. Однажды император приказал ей очистить апельсины и поднести князьям. Когда Мэй фэй подошла к князю Ханю, тот тихонько наступил на ее башмачок. Наложница сразу ушла в свои покои. Мин-хуан послал узнать, в чем дело. Мэй передала: «От башмачка оторвалась жемчужина. Как прикреплю ее, так и вернусь». Прошло много времени, наконец император сам пошел за Мэй фэй. Наложница оделась и вышла ему навстречу. Она пожаловалась, что у нее болит грудь и живот, и потому она не может выйти к гостям. Так и не вышла больше. Вот в какой милости она была.

В другой раз император состязался с наложницей в приготовлении чая. Обращаясь к князьям, он сказал с улыбкой:

— Мэй — великая искусница. Как-то раз она плясала танец испуганного лебедя, подыгрывая себе на флейте из белого нефрита, и все присутствующие были поражены. Уверен, что и в приготовлении чая она выкажет немалое искусство и одолеет меня!

На это Мэй ответила:

— В какой-нибудь пустяковой забаве — заваривая чай, сажая цветы или деревья — я еще могу случайно одолеть Ваше величество. Но когда дело касается мира и благополучия страны, или жертвоприношений на священных треножниках9, или походов тысяч и тысяч колесниц10, могу ли я, ничтожная, сравнивать себя с Вами, решающим судьбу сражений?

Эти слова привели императора в восторг.

Но вот в императорской свите появилась Ян гуйфэй. С каждым днем она все более овладевала благосклонностью и любовью государя. Впрочем, и к Мэй император не охладевал. Обе женщины страдали от ревности и избегали встреч. Император сравнивал их с Ин и Хуан11. Но те, кто мог об этом судить, говорили, что они так же отличаются от Ин и Хуан, как широкое от узкого, — и втайне подсмеивались над императором.

Ян гуйфэй была завистлива и умна, Мэй же очень нежна и мягкосердечна от природы, а потому не могла соперничать с гуйфэй. В конце концов, по настоянию гуйфэй, ее удалили от двора и поместили в Восточном дворце Шанъян.

Однажды император вспомнил о ней, приказал одному евнуху погасить ночью фонари во дворце и тайком доставить Мэй в Западные покои. Здесь они вспоминали о былой любви, и оба горько вздыхали.

На другое утро император проспал больше обычного; вдруг придворный испуганно доложил:

— Ян гуйфэй перед вашими покоями. Как прикажете распорядиться?

Император быстро накинул на себя одежду и спрятал Мэй за занавесом.

Войдя в покои императора, Ян гуйфэй тотчас спросила:

— А где же эта искусница Мэй?

— В Восточном дворце, — ответил император.

— Велите послать за ней, сегодня я еду на Теплые источники купаться и беру ее с собой.

— Я расстался с этой женщиной, — сказал император, — нет нужды ехать с нею вместе.

Однако гуйфэй стояла на своем. Император смотрел по сторонам и не отвечал. Тогда, в сильном гневе, она воскликнула:

— На столе бокалы и тарелки — в беспорядке, косточки от плодов, а под кроватью Вашего величества — женские туфельки! Кто прислуживал ночью Вашему величеству? Рассвет застал вас за удовольствиями и вином. Но разве нынче вы не намерены выйти к придворным? Хотя бы взглянуть на своих сановников? Я же останусь здесь и буду ждать вашего возвращения.

Император смутился, натянул на себя одеяло и, отвернувшись к ширме, сделал вид, будто хочет спать.

— Сегодня мне нездоровится. Выхода не будет, — сказал он.

Взбешенная гуйфэй вернулась в свои покои.

Император стал искать Мэй, но оказалось, что она, в сопровождении евнуха, уже вернулась пешком в Восточный дворец. Император разгневался и обезглавил евнуха. Туфельки и бирюзовые украшения для волос, оставленные наложницей, он приказал отослать ей обратно.

Мэй спросила у посланца:

— Значит, император совсем отвергает меня?

— Отнюдь нет, но он боится рассердить Ян гуйфэй.

— Если жалостью ко мне он боится вызвать раздражение этой служанки, разве это не значит, что он меня отвергает? — спросила Мэй с улыбкой.

После этого она поднесла Гао Ли-ши тысячу золотых и попросила его найти поэта, который помог бы ей вернуть расположение императора — как некогда Сыма Сян-жу, сложивший оду «Там, где длинны ворота»12. Однако Гао Ли-ши всегда держал сторону Ян гуйфэй, да к тому же и боялся ее. Он ответил:

— Человека, который смог бы сложить подобное произведение, в наши дни не сыскать.

Тогда Мэй сама сочинила оду «Восточная башня»:

Узнав об этом, Ян гуйфэй сказала Мин-хуану:

— Какая-то Цзян фэй15 осмелилась говорить о своем недовольстве и своих надеждах в стихах, столь же ничтожных, как и она сама. Я желаю, чтобы ей была дарована смерть.

Император промолчал.

Однажды из Линбяо в столицу возвратился гонец. Мэй спросила прислужников:

— Откуда приехал этот человек? Не привез ли он дикой сливы?

Ей отвечали:

— Прибыл гонец из южных уделов с плодами личжи для Ян гуйфэй.

Мэй горько заплакала.

В другой раз император принимал дары от чужеземных посланцев в Башне цветов и приказал тайно передать Мэй нитку жемчуга. Наложница отказалась от подарка, а тому, кто его принес, передала стихи, промолвив:

— Вручи от моего имени государю. Стихи гласили:

Прочтя это, Мин-хуан загрустил, сердце его отяжелело. Он приказал музыкантам написать мелодию на эти слова и назвал ее «Нитка жемчуга». Так родилась эта мелодия.

Прошло некоторое время, и Ань Лу-шань16 ворвался во дворец. Император бежал в западные области17. Ян гуйфэй умерла. Возвратившись в Чанъань, государь повелел разыскать Мэй фэй, но ее не могли найти. Мин-хуан был очень огорчен и решил, что она, верно, перебралась куда-то в другое место, когда началась смута. По его приказу объявили: кто найдет Мэй, получит звание чиновника второго ранга и миллион монет. Увы! Никто не мог указать, где она. Тогда император обратился к заклинателям, владевшим искусством оседлывать ветер и уходить в глубь земли. Но и те не смогли отыскать обители духов, где обреталась Мэй фэй.

Но вот какой-то евнух поднес государю портрет Мэй. Император нашел в нем большое сходство с изображенною, но, к сожалению, это был всего лишь портрет. Император написал на нем такие стихи:

Император перечел написанное, и из глаз его полились слезы. Он приказал выгравировать портрет на камне.

Однажды, жарким летним днем, император заснул, и ему привиделась Мэй: она стояла за бамбукового перегородкой и плакала, прикрывая лицо рукавом. Дымка окутывала ее. Она сказала: «Когда Ваше величество уехали отсюда, я приняла смерть от руки солдат-бунтовщиков. Но нашелся человек, который пожалел меня, — он похоронил мои останки под дикой сливой к востоку от озера».

Император был очень испуган и проснулся, обливаясь холодным потом. Тут же приказал он копать к востоку от озера Тайи. Однако — безуспешно.

Печаль императора все возрастала. Вдруг он вспомнил: на берегу озера, у Теплых источников, растет около десятка сливовых деревьев. Не там ли? Он самолично отправился туда на колеснице и снова велел копать. И едва лишь разрыли землю у корней деревьев, как появилось тело Мэй. Оно лежало на глубине трех чи, в винной колоде, обернутое парчовым покрывалом.

Император был убит горем, придворные не могли выдержать этого зрелища. Труп осмотрели и нашли ножевую рану у плеча.

Император сам сочинил могильную надпись, и Мэй была предана погребению с должными почестями.

В заключение скажем.

С тех пор как Мин-хуан стал правителем Лучжоу, слава о его редкостной храбрости разнеслась повсюду. Со своими сверстниками он скакал верхом по угодьям, предаваясь радостям охоты и другим увеселениям, но тем самым приближал к себе людей мало достойных, причинял вред высокому своему положению. Более пятидесяти лет принимал он дары процветающей Поднебесной, жил в роскоши и непомерном изобилии. У него было больше ста сыновей и внуков, но на закате лет он выискал в толпе красавиц Ян гуйфэй, нарушив главные три долга18 и через то посеяв смуту и раздор в государстве, потеряв здоровье и опозорив всю страну. И ведь все — ради того лишь, чтобы угодить Ян гуйфэй, исполнить каждое ее желание. Размышляя об этом, испытываешь немалое сожаление. Что же до наложницы Мэй, красота ее вызывала глубокую зависть всех, кто был до или после нее. И внутренние ее достоинства были несравненны; о них можно судить но этой истории. Одни говорили, что весь род ее проклят, другие объясняли ее несчастье случайным стечением обстоятельств. Но все ей завидовали. Можно ли было знать заранее, что Мин-хуан, уже стариком, окажется вынужден терпеть унижения и что трех сыновей его убьют19 с тою же легкостью, с какою давят муравьев?! Когда Мин-хуан возвратился и передал власть сыну, смута еще не завершилась. Повсюду разыскивали дворцовых прислужниц, по все либо покончили с собой сами, либо погибли насильственною смертью. Обреченный на одиночество, Мин-хуан надеялся, что Поднебесная отнесется к нему со снисхождением. В «Цзочжуани»20 говорится: «Беды тех, кто нам ненавистен, отзываются на тех, кого мы любим». Закон возмездия не ошибается ни на волос. Но неужели во всем, что случилось, повинны только эти две женщины?

В расцвете династии Хань большим почетом пользовалась «Чуньцю»21. Ученые-конфуцианцы следовали либо «Гунъяну», либо «Гуляну»22, которые меж собою соперничали, а летопись «Цзочжуань» оставалась незамеченной и не имела распространения. В конце концов, однако, заговорили и о ней: многие древние книги достигают толпы лишь долгое время спустя.

Ныне всякую красавицу, которую художник изобразит с веткою дикой сливы в руке, называют Мэй фэй. Многие плетут небылицы о танском императоре Мин-хуане, не имея о нем ни малейшего представления. Вина за гибель государства с Мин-хуана перекладывается на Ян гуйфэй, и поэты с удовольствием это повторяют. Что красавица Мэй заняла высокое положение при императоре, а потом звезда ее закатилась, считается вполне естественным.

• 1. «Эрнань» — краткое название двух первых разделов «Шицзина» («Книга песен»), одной из канонических конфуцианских книг.
• 2. …прозвал ее «Цайпинь» — то есть по одной из песен «Шицзина». Считалось, что эта песня свидетельствует о том, что в древности женщин наряду с мужчинами допускали к храмовым церемониям. Ссылаясь на это место «Шицзина», передовые люди сунского времени предлагали давать женщинам образование.
• 3. Минь и Юэ… — Минь — старинное название юго-востока Китая (нынешняя провинция Фуцзянь). Юэ — наименование южной части Китая (нынешняя провинция Гуандун). Эти области славились красивыми девушками.
• 4. …закалывала волосы шпильками. — В Древнем Китае девушки закалывали волосы шпильками по достижении пятнадцатилетнего возраста. Позднее это выражение стало обозначать девушку на выданье.
• 5. Восточной столицей при династии Тан именовался нынешний город Лоян. В императорском Китае было четыре столицы: Западная, Восточная, Северная и Южная. При разных династиях столицами объявлялись разные города.
• 6. Се Дао-юнь — поэтесса, жившая в III в.
• 7. …Мэй сочиняла стихотворения в прозе… — Имеется в виду фу — один из древних жанров китайской литературы, процветавшей при дворе. Фу, напоминавшие торжественностью оды, посвящались выспренним описаниям дворцов, парков и красот природы.
• 8. …император… прозвал ее Мэй фэй. — Мэй фэй буквально: наложница Слива.
• 9. …жертвоприношений на священных треножниках… — Император совершал жертвоприношения предкам и воскурял благовония в старинных бронзовых сосудах, установленных на треножниках. Это была важнейшая религиозная прерогатива его сана. Дни жертвоприношений и ритуал строго регламентировались с древнейших времен.
• 10. …походов тысяч и тысяч колесниц… — Во времена династии Чжоу (1122—247 гг. до н. э.) могущество князей измерялось числом колесниц, которое они могли выставить на поле брани.
• 11. Император сравнивал их с Ин и Хуан. — Ин (Нюй-ин) и Хуан (Э-хуан) — дочери мифического государя Яо, выданные отцом за Шуня. Несмотря на наличие двух жен, в семье Шуня царил образцовый мир, поэтому старый Яо добровольно уступил ему престол. Э-хуан сделалась императрицей, а Нюй-ин — наложницей — фэй. После смерти императора Шуня его жены в знак скорби покончили с собой, утопившись в водах реки Сян. Их имена стали символом мира в семье.
• 12. …как некогда Сыма Сян-жу, сложивший оду «Там, где длинны ворота»… — Сыма Сян-жу — известный поэт Ханьской династии (скончался в 118 г. до н. э.). Прославился произведениями в жанре фу. Одно из них было писано по просьбе опальной императрицы Чэнь, супруги У-ди, которая, по преданию, этой одой вернула себе расположение государя.
• 13. Мой Чанмэнь заполонен тоской. — «Чанмэнь» по-китайски «Длинные ворота» (так называлась ода Сыма Сян-жу — см. предыдущий коммент.). Мэй намекает на дворец, в который ее удалили по настоянию Ян гуйфэй.
• 14. …память сохранила на Источники прогулки. — Имеются в виду Теплые источники в пруду императорского дворца.
• 15. Какая-то Цзян фэй… — Здесь Ян гуйфэй презрительно называет Мэй фэй по фамилии, игнорируя то время, когда Мэй фэй была в чести.
• 16. …Ань Лу-шань ворвался во дворец. — Имеется в виду танский полководец Ань Лу-шань (см. «Ян гуйфэй», коммент. 19).
• 17. Император бежал в западные области. — После захвата Чанъани войсками Ань Лу-шаня, Сюань-цзун бежал в западные области, отрекшись от престола в пользу своего сына Су-цзуна.
• 18. …главные три долга. — Согласно конфуцианской доктрине, люди в обществе связаны долгом государя и подданного, отца и сына, мужа и жены.
• 19. …трех сыновей его убьют… — Император Сюань-цзун имел сыновей от сестер Ян гуйфэй, которых взял себе в наложницы. Когда по требованию солдат Ян гуйфэй и ее брат были умерщвлены, сестры Ян тоже были убиты. Вместе с ними погибли и их дети.
• 20. «Цзочжуань» — древнейшая летопись, одна из классических конфуцианских книг, авторство которой приписывается Цзоцю Мину (IV в. до н. э.).
• 21. «Чуньцю» («Весны и осени») — древнейшая историческая хроника, в которой зарегистрированы события удела Лу (722—481 гг. до н. э.). Традиция приписывает ее составление Конфуцию.
• 22. …либо «Гунъяну», либо «Гуляну»… — «Гунъянчжуань» — комментарий к «Чуньцю», составленный Гунъян Гао, который учился у Цзы Ся, ученика Конфуция; книга была записана правнуком Гао, Гунъян Шоу (середина II в. до н. э.). «Гулянчжуань» — комментарий к «Чуньцю», составленный Гулян Ци, учеником Цзы Ся; на его основе возникла школа комментирования, критиковавшая комментарии Гунъян Гао. Позднее оба комментария вошли в число книг конфуцианского канона.