Лэ Ши. ЯН ГУЙФЭЙ

Лэ Ши (930—1008) — крупный чиновник, историограф сунского двора. Написанная им новелла основана на исторических фактах.
Название новеллы в оригинале — «Частное жизнеописание Ян Тай-чжэнь».

 

I

Детское имя Ян было Юй-хуань — Нефритовый браслет. Род ее происходил из уезда Хуаинь, что в округе Хуннун. Позже семья переселилась в Дутоуцунь, что в уезде Юнлэ области Пу. Ее прапрадед, Лин-бэнь, был правителем области Цзинь, а отец, Сюань-янь, заведовал казною в области Шу. Там она и родилась.

Как-то раз случилось, что она упала в пруд, и впоследствии тот пруд прозвали: «Пруд, куда упала наложница императора». Он находился невдалеке от уезда Даоцзян. (Подобным образом в Сячжоу, где родилась Чжао-цзюнь1, есть теперь деревня Чжаоцзюнь, а в Байчжоу, где родилась Люй-чжу2, есть река Люйчжу.)3

Девочка рано осиротела. Она воспитывалась в семье дяди, Сюань-гуя, который ведал общественными работами в провинции Хэнань. В годы «Кайюань»4, на двадцать втором году, в одиннадцатый месяц, она попала к великому князю Шоу5. На двадцать восьмом году, в десятом месяце, Сюань-цзун удостоил посещением Дворец теплых источников (в годы «Тяньбао»6, на шестом году, в десятом месяце, дворец был переименован в Дворец блеска и великолепия) и приказал Гао Ли-ши7 забрать Ян из дворца князя, посвятить в даосские монахини8, дать ей имя Тай-чжэнь и поселить во дворце, названном новым ее именем. В годы «Тяньбао», на четвертом году, в седьмом месяце, дочь Вэй Чжао-сюня, помощника начальника дворцовой стражи, была по императорскому указу выдана за князя Шоу. В тот же месяц в Саду фениксов император издал указ, чтобы даосская монахиня из дворца Тайчжэнь, урожденная Ян, была возведена в звание гуйфэй9 и впредь получала содержание, равное половинному содержанию императрицы. В день представления ее императору исполнялась мелодия «Из радуги яркий наряд, из сверкающих перьев убор». (Мелодию эту Сюань-цзун написал, когда поднялся на гору Саньсяньи, откуда любовался горой Нюйцзи10.)

Этому событию у Лю Юй-си11 посвящены следующие строки: «Просмотрел на досуге «Стихи о горе Нюйцзи», которой любовался император Сюань-цзун, и был тронут их изяществом».

А вот что говорится об этом в «Иши»13: «В начале годов «Тяньбао» Ло Гун-юань прислуживал Сюань-цзуну. В пятнадцатый день восьмой луны, ночью, когда император во дворце любовался луною, Ло Гун-юань сказал: «Не угодно ли Вашему величеству прогуляться со мной на луну?» Он взял ветку коричного дерева, подбросил ее вверх, и она превратилась в серебряный мост. Он пригласил Его величество взойти вместе на мост. Пройдя несколько десятков ли14, они очутились у дворца, обнесенного высокой стеной. Ло Гун-юань сказал: «Это — лунный дворец». Несколько сот бессмертных небожительниц в просторных, белого шелка одеяниях танцевали на широком дворе. Император выступил вперед и спросил: «Что это за мелодия?» Ему ответили: «Из радуги яркий наряд, из сверкающих перьев убор». Император незаметно записал ее. Потом они пошли по мосту обратно. Оглянувшись, они увидели, что мост исчезает за их спиной по мере того, как они подвигаются дальше.

На другой день император приказал придворным музыкантам написать мелодию, подобную той, которую он слышал. Так возник мотив «Из радуги яркий наряд, из сверкающих перьев убор». (Две эти истории отличаются одна от другой, и потому я привожу здесь обе.)

В тот же вечер Ян гуйфэй получила в подарок шкатулку с золотыми шпильками и украшениями для волос. Вдобавок император сам выбрал в сокровищнице шпильки из шлифованного лишуйского золота с подвесками, и, войдя в комнату Ян гуйфэй, собственноручно скрепил ей прическу. Император был очень доволен; он сказал слугам из своих личных покоев: «Найдя Ян гуйфэй, я словно приобрел величайшую драгоценность». После этого была сочинена мелодия под названием «Обретение драгоценности». До того, в начале годов «Кайюань», у Сюань-цзуна, кроме императрицы Ван, была любимая наложница У хуэйфэй15. Императрица была бездетна, наложница ж У хуэйфэй родила сына; к тому же она была красавица и потому среди всех обитательниц внутренних покоев пользовалась наибольшей благосклонностью императора. Когда в тринадцатый год правления Сюань-цзуна императрица умерла, между наложницами не было ни одной, которая могла бы сравниться с У хуэйфэй. На двадцать первом году, в одиннадцатом месяце, наложница У хуэйфэй также покинула этот мир, и хотя во дворце были девушки из благородных семей, ни одна не радовала взора императора, сердце владыки оставалось холодным. Но, получив Ян гуйфэй, он проникся к ней даже большею благосклонностью, чем некогда к У хуэйфэй.

У Ян гуйфэй были три старшие сестры, все в расцвете красоты, которую они умели подчеркнуть и выставить напоказ, все владевшие в совершенстве искусством шутливых недомолвок. Каждый раз, являясь в императорский дворец, они уходили лишь с заходом солнца. Во дворце Ян гуйфэй называли госпожой и оказывали ей почести, подобающие императрице.

В день, когда Ян получила звание «гуйфэй», ее отцу, Сюань-яню, была посмертно пожалована должность правителя Цзииня, а матери, урожденной госпоже Ли, — титул владетельницы Лунси16. Кроме того, Сюань-яню присвоили звание главы военного ведомства, а урожденной госпоже Ли — титул госпожи Лянго. Дядя Ян, Сюань-гуй, сделался главным распорядителем императорских пиров со званием сановника первого ранга. Один из двоюродных ее братьев стал заместителем министра, а также чиновником для особых поручений императора. Старшего двоюродного брата, Ян Сяня, зачислили чиновником в личную свиту императора. Младший двоюродный брат, Ци, женился на принцессе Тай-хуа. Она была дочерью У хуэйфэй и, в память о матери, из всех дочерей императора пользовалась наибольшим его расположением: ей была пожалована усадьба, примыкавшая к Запретному городу17.

С этого времени власть семьи Ян стала необыкновенно велика. Любая их просьба была для начальников провинций, областей и уездов равносильна императорскому указу.

Редкие товары, рабы, кровные лошади ежедневно доставлялись к их домам со всех концов страны.

Ань Лу-шань18 в то время был военным губернатором Фаньяна. Он пользовался исключительным расположением императора, который называл его своим сыном. Он постоянно участвовал в пирушках во внутренних покоях, где бывала и Ян гуйфэй. Садился он, не дожидаясь приглашения, и приветствовал всегда только Ян гуйфэй, а не императора.

— Что это значит, человек из племени ху?19 — спросил однажды император. — Почему ты кланяешься не мне, а моей наложнице?

— У нас, в народе ху, отца не знают, знают только мать, — почтительно ответил Ань Лу-шань.

Император рассмеялся и простил его. Затем последовал указ: всем в роду Ян заключить с Ань Лу-шанем союз побратимства и впредь встречаться друг с другом, звать друг друга в гости. Сначала эта дружба была очень искренняя и крепкая, но потом, вследствие борьбы за власть, превратилась во вражду.

На пятом году «Тяньбао», в седьмой месяц, Ян гуйфэй, поддавшись ревности, вела себя дерзко и выказывала непослушание императору. Подали простую повозку, и Гао Ли-ши получил приказ проводить гуйфэй в дом Ян Сяня. Наступил полдень, но мысли императора были заняты гуйфэй, и он не приступил к трапезе. Он был и чрезвычайно раздражен, и подавлен. Разгадав тайное желание императора, Гао Ли-ши уговорил его вернуть Ян гуйфэй во дворец, послав при этом к Ян Сяню более ста повозок с придворными нарядами, рисом, вином, мясными и рыбными блюдами. Сестры Ян гуйфэй и сам Ян Сянь были напуганы внезапною бедой и все, как один, плакали. Но, увидев великие милости государя, подарки, яства с императорского стола и все прочее, мало-помалу успокоились.

Когда Ян гуйфэй покинула дворец, император был вне себя от огорчения. Дворцовую прислугу за любую провинность наказывали палками. Иные из слуг умерли от одного страха.

Когда, в ответ на просьбу Гао Ли-ши, был издан указ о возвращении гуйфэй, уже наступила ночь. По этому случаю открыли квартал Аньсин20, чтобы она проследовала из Тайхуа во дворец. Утром, увидав ее во внутренних покоях, Сюань-цзун очень обрадовался. Ян гуйфэй со слезами склонилась перед ним и молила простить ее. Император распорядился собрать жонглеров, фокусников, канатоходцев и шутов со всех рынков, чтобы развлечь Ян гуйфэй. На пиршествах веселились и сестры Ян гуйфэй.

После этой размолвки благосклонность императора к гуйфэй с каждым днем все возрастала. Он уже больше не посещал покоев других наложниц. На седьмом году Ян Сянь был пожалован дополнительными должностями — верховного смотрителя над книгами и писаниями и начальника столичного округа, — а также званием гочжуна21. Старшей сестре был дарован удел и титул владетельницы Ханьго, третьей сестре — удел и титул владетельницы Гого, одной из теток — удел и титул владетельницы Циньго.

В тот же день, когда они явились благодарить императора за его милости, государь повелел выдавать им ежемесячно по сто тысяч связок монет22 на покупку притираний, белил, помады и пудры. Госпожа Гого, однако, ни притираниями, ни пудрой не пользовалась. Хвалясь природной своей красою, она всегда появлялась во дворце без всяких прикрас.

Как раз тогда Ду Фу23 написал такие стихи:

Позднее император подарил госпоже Гого причудливой формы жемчужину, светившуюся в ночи, госпоже Циньго — головные украшения, схожие с цветом каштана, а Ян Сяню — полог, собранный из колец, — все редчайшие для того времени драгоценности! Таковы были высочайшие милости и любовь.

Облеченный также званием сановника первого ранга и обязанностями главы Иностранного приказа, Ян Сянь получил еще особую булаву и особое звание — «опоры государства», по три раза в день он бывал с докладом у императора. Все пятеро жили в квартале Сюаньян; роскошные их дома всегда стояли с распахнутыми настежь воротами и, в нарушение всех приличий, соперничали в роскоши с императорскими дворцами. Столица только и видела, что их повозки, коней, рабов и свиту. Соперничая друг с другом, они тратили на постройку каждого флигеля больше миллиона. Если кто из них воздвигал новое, более величественное здание, чем другой, последний тут же сносил старое и на его месте возводил следующее. Строительные работы не прекращались ни днем, ни ночью.

Император жаловал им яства со своего стола. Всякий раз, как ему присылали подношения из чужих земель, он одаривал чем-нибудь эти пять домов, так что к началу годов «Кайюань» никто не мог сравниться с ними в богатстве, великолепии и роскоши.

Когда император куда-нибудь выезжал, Ян гуйфэй непременно его сопровождала. Когда же она выезжала верхом, поводья и хлыст держал Гао Ли-ши.

Во дворце для Ян гуйфэй трудились семьсот вышивальщиц и ткачих, да еще несколько сотен резчиков, золотых и серебряных дел мастеров. Все были заняты тем, чтобы вовремя приготовить подарки ко дню рождения Ян гуйфэй и к различным праздникам.

Кроме того, Ян И было приказано отправиться к губернатору Линнани. Начальники областей и округов неустанно разыскивали все новые редкости и диковинки для подношений Ян гуйфэй. Военный губернатор Линнани, Чжан Цзю-чжан, и начальник управления в Гуанлине — Ван И, прислали Ян гуйфэй к Празднику начала лета24 драгоценные подарки и платье, совершенно непохожее на то, что присылали из других областей. За это Чжан Цзю-чжан удостоился звания сановника первого ранга, а Ван И получил должность заместителя начальника Управления казною.

На девятом году, во второй месяц, император, по старинному обычаю, приказал разбить большой шатер, именовавшийся «Шатром пяти князей»; там он спал вместе со своими братьями — на одной подушке, под одним одеялом.

Ян гуйфэй незаметно взяла у князя Нина25 флейту из лилового нефрита и стала на ней играть. Чжан Ху26 написал об этом такие стихи:

Император снова разгневался, и Ян гуйфэй удалили из дворца.

В то время доверием многих знатных женщин во дворце пользовался Цзи Вэнь; испуганный гочжун сперва обратился к нему за помощью, а после подал императору доклад: «Гуйфэй — всего только женщина. Как любая из женщин, она лишена разума и знаний. Она выказала непочтительность к императору, — такое преступление заслуживает смерти. Но поскольку в прошлом она пользовалась высочайшими милостями и расположением, ей подобает принять смерть во дворце. Может ли Ваше величество пожалеть клочок земли размером с циновку, чтобы ее обезглавить? Можно ли допустить, чтобы позор вышел наружу?»

— Я ценю вас, — сказал в ответ император, — совсем не потому, что вы родственник Ян гуйфэй.

Затем он приказал одному из придворных, Чжан Тао-гуану, проводить Ян гуйфэй до ее дома. Гуйфэй, плача, сказала Чжан Тао-гуану:

— Прошу вас доложить императору, что моя вина заслуживает жестокой смерти. Все, что у меня есть, — это милостивые дары государя. Только тело получила я от родителей. Сейчас, когда я должна умереть, мне нечем отблагодарить императора за его милости.

С этими словами она взяла ножницы, отрезала прядь волос и отдала Чжан Тао-гуану, чтобы тот поднес императору.

Ян гуйфэй покинула дворец; император погрузился в уныние. Тут Чжан Тао-гуан преподнес ему прядь волос с головы гуйфэй.

Император разволновался и опечалился еще сильнее и тотчас повелел Гао Ли-ши привезти Ян гуйфэй обратно. После этого страсть императора еще усилилась, а гочжуну был пожалован пост военного губернатора Цзяннани.

В десятый год «Тяньбао» в Праздник фонарей27, все пять домов Ян выехали на вечернюю прогулку. Они надумали состязаться со свитою Гуаннинской принцессы, кто раньше проедет через западные ворота города, и случилось так, что кто-то из слуг госпожи Ян нечаянно хлестнул плеткой по платью принцессы. Принцесса упала с лошади. Зять императора, Чэн Чан-и, хотел помочь принцессе подняться, и ему тоже досталось несколько ударов. Принцесса в слезах пожаловалась императору, и император приказал казнить раба из семейства Янов.

Но пострадал и Чэн Чан-и: его отстранили от службы и запретили появляться при дворе. Тут уже Яны принялись своевольничать. Они без всякого разрешения въезжали и выезжали из Запретного города. Столичный губернатор и чиновники смотрели на это без всякого удовольствия. В одной песенке, которую распевали все подряд, были такие слова:

А в другой такие:

Вот как все в Поднебесной29 завидовали семейству Ян.

Однажды император устроил в башне «Циньчжэнлоу» большое музыкальное представление. В это время в Цзяофане30 особым искусством славилась госпожа Ван. Она держала на голове бамбуковый шест в сто чи31 высотой, шест оканчивался площадкой с деревьями и горами, напоминавшими Фанчжан и Инчжоу32, и маленький мальчик с красным флажком в руках без устали плясал, то появляясь среди деревьев и гор, то скрываясь за ними.

Там же, в Цзяофане, жил и на редкость одаренный подросток, по имени Лю Янь; его прозвали «Ученым книгочеем». Ему было только десять лет, но умом и смышленостью он превосходил взрослых. Император вызвал его в башню. Ян гуйфэй посадила мальчика к себе на колени, стала причесывать, пудрить, подводить ему брови. Она приказала Лю Яню сочинить стихи о том, как госпожа Ван носит на голове шест. Лю Янь сразу же, не задумываясь, произнес:

Император, Ян гуйфэй и все остальные наложницы, которые при этом присутствовали, остались довольны и смеялись так, что было слышно наруже.

Затем император приказал подарить мальчику халат с желтыми узорами и слоновой кости дощечку33.

В другой раз император устроил для всех князей пир в Зале магнолий. Цвет магнолий, однако, уже опал, и на душе у императора было нерадостно. Но вот Ян гуйфэй, захмелев, начала плясать под напев «Из радуги яркий наряд, из сверкающих перьев убор», — и лик императора просветлел: только тогда понял он до конца, насколько прелестна и изящна Ян гуйфэй. Она кружилась, как кружатся в воздухе снежинки; глядя на них, чудится, будто кружится небо и вращается под ногами земля.

Как-то император увидел во сне десять небожительниц и написал мелодию «Плывут лиловые облака». (Вот как это произошло. Во сне Сюань-цзуну явились десять или больше бессмертных небожительниц. Они спускались вниз на благоносных облаках. Каждая держала в руках музыкальный инструмент. Облака остановились, и девы заиграли перед императором. Мелодия была необыкновенно чистой — поистине небесные звуки! Одна из небожительниц сказала: «Это напев бессмертных, зовется «Плывут лиловые облака». Мы научим Ваше величество этому напеву».

Император был очень доволен и запомнил эту песнь.

Когда он проснулся, звуки ее все еще звучали у него в ушах. Наутро он приказал подать флейту, чтобы исполнить мелодию. И ему удалось восстановить напев из сновидения полностью.)

Он сочинил еще мелодии «Дочь дракона, явившаяся во сне», и «Холодные волны». (Вот как это было. Когда Сюань-цзун находился в Восточной столице, приснилась ему женщина изумительной красоты. Волосы ее были собраны в узел, похожий на сердце. На ней было просторное платье с длинными и широкими рукавами; она склонилась в поклоне перед ложем. Император спросил: «Кто ты такая»? Она ответила: «Ваше величество, я дочь дракона, который живет в вашем пруду «Холодные волны»34. Между теми, кто оберегает ваши дворцы и вас, мне принадлежит не последнее место. Вам хорошо знакома небесная музыка, и я хотела вас просить: обучите меня какой-нибудь мелодии, чтобы я могла прославить весь наш род».

Во сне император играл на хуцине35. Он вспоминал старые мелодии, добавляя к ним новые, и в конце концов сочинил мелодию «Холодные волны». После этого дочь дракона поклонилась и исчезла.

Пробудившись, император записал весь напев от начала до конца. После этого он вызвал дворцовый оркестр и, сам играя на пипа36, повторял мелодию вновь и вновь. Новая мелодия была исполнена во дворце «Холодные волны», что стоял на берегу одноименного пруда, в присутствии военных и гражданских чинов. Вдруг вода посреди пруда вздыбилась, и из глубины появилась бессмертная дева — та самая, которая приснилась императору. Император был очень рад этому и приказал первому министру соорудить посреди пруда храм и каждый год совершать в нем жертвоприношение.)

Когда обе мелодии были завершены, последовало высочайшее дозволение всем князьям, а также музыкантам Грушевого сада и Палаты вечной весны37 исполнять их.

В это время впервые прибыла из Синьфэна во дворец искусная танцовщица Се А-мань. Она очень понравилась императору и Ян гуйфэй, и ее приняли ко двору.

В малом зале Цинъюань устроили музыкальное представление. Князь Нин играл на нефритовой флейте, император — на барабане, Ян гуйфэй — на пипа, Ма Сянь-ци — на фансяне38, Ли Гуй-нянь — на трубе, Чжан Е-ху — на кунхоу39, Цзя Хуай-чжи — на трещотках. Представление продолжалось с утра до полудня, и все остались довольны сверх всякой меры.

Только младшая сестра Ян гуйфэй, госпожа Циньго, сидела молча и неподвижно.

Император обратился к ней шутливо:

— Музыканты А-маня (император часто называл себя этим именем в тесном кругу) были рады доставить госпоже удовольствие. Прошу их вознаградить!

— Неужели у невестки императора из великого дома Танов не найдется денег на расходы? — так же шутливо возразила она.

И она щедро всех одарила, истратив три миллиона. Инструменты у музыкантов были редкостные: легчайшее прикосновение извлекало из них чистые и нежные звуки, разносившиеся очень далеко. Пипа из лошасского сандала преподнес Ян гуйфэй евнух Бай Цзи-чжэнь; он ездил по делам в область Шу и привез подарок оттуда. Дерево было очень нежное, как яшма, и до того блестящее, что в него можно было смотреться, как в зеркало. Золотая, с красными иероглифами гравировка изображала пару фениксов40. Струны лушуйского шелка — дар страны Мохэмило41 — прибыли в самом начале годов «Юнтай»42. Они сверкали, точно жемчужное ожерелье. На флейте из лазоревого нефрита играла сама Хэн-э43. Триста инструментов, присланные Ань Лу-шанем, все были из нефрита. Не только сестры гуйфэй, но и князья и их дочери учились игре на пипа у Ян гуйфэй. За каждую разученную мелодию полагались богатые подарки.

В тот день, обращаясь к Се А-мань, Ян гуйфэй сказала:

— Ты бедная девушка, тебе нечем отблагодарить учительницу. Лучше я сама сделаю тебе подарок.

И она приказала прислужнице по имени Хун-тао — Красный персик принести браслет из красной крапчатой яшмы и отдать Се А-мань.

Искусно играла Ян гуйфэй и на цине44. Даже опытные музыкантши из Грушевого сада не могли извлечь из его пластинок таких нежных звуков.

Император приказал доставить из Ланьтяни зеленый нефрит и сделать цинь. Когда работа была завершена, император заказал раму, украшенную золотом, жемчугом и малахитом. Стойки отлили из золота в виде двух львов. Не было в ту пору циня, отделанного краше и богаче.

В годы «Кайюань» во дворце высадили кусты шаояо которые теперь называют пионами. (В «Записках о цветах и иных растениях в годы «Кайюань» и «Тяньбао» так и говорится: «Цветы, именовавшиеся во дворце шаояо, — это пионы».)

Привезли несколько кустов красных, лиловых, розовых и безукоризненно белых шаояо. Император повелел высадить их к востоку от пруда Синцин, перед Беседкою тонких благовоний. Когда они распустились пышно, император верхом отправился полюбоваться цветами, Ян гуйфэй следовала за ним в коляске. По приказу императора среди музыкантов Грушевого сада выбрали лучших, всего шестнадцать человек. Среди них была Ли Гуй-нянь, которая тогда почиталась лучшей певицей. Держа в руках трещотки из сандалового дерева, она во главе прочих подошла к императору и приготовилась петь.

Но император сказал:

— Мы любуемся прославленными цветами, и к тому же — в присутствии самой Ян гуйфэй. Подобает ли сейчас звучать старым песням?!

Повинуясь приказу, Ли Гуй-нянь взяла бумагу с узором из золотых цветов и приготовилась записывать стихи. Послали в Ханьлинь45 пригласить Ли Бо46, чтобы он написал три стихотворения на мотив47 «Радостный покой». Ли Бо явился без промедления, но он был сильно пьян. Он выслушал волю императора, взял тут же кисть и написал такие стихи:

Когда Ли Гуй-нянь поднесла стихи императору, он велел музыкантам Грушевого сада положить их на музыку и сопровождать пение Ли Гуй-нянь.

Ян гуйфэй была очень рада; держа в руках драгоценный хрустальный бокал, она налила в него силянчжоусского виноградного вина и слушала пение, улыбаясь, глубоко растроганная. Император сам подыгрывал на нефритовой флейте, к концу куплета замедляя темп, отчего мелодия становилась еще красивей.

Допив вино, Ян гуйфэй подобрала концы расшитого шарфа и дважды поклонилась императору.

После этого император особо отличал Ли Бо среди других ученых Ханьлини.

Гао Ли-ши, однако, был оскорблен тем, что ему пришлось снимать с Ли Бо туфли. Услышав на другой день, как Ян гуйфэй повторяет стихи, которые мы привели выше, он сказал словно бы в шутку:

— Я-то думал, что вы ненавидите этого Ли Бо, а оказывается, вы от него в восторге.

— Разве этот ученый не заслуживает восторга? — изумилась Ян гуйфэй.

— Но ведь он сравнил вас с Фэй-янь и тем самым унизил вас!

Ян гуйфэй с ним согласилась.

Император трижды предлагал пожаловать Ли Бо высокою должностью. Но во дворце сопротивлялись, и в конце концов государь перестал настаивать.

Однажды в покоях под названием «Зал ста цветов» Сюань-цзун просматривал «Жизнеописание ханьского императора Чэн-ди». Ян гуйфэй подошла сзади, поправила воротник императора и спросила:

— Что вы читаете?

— Не спрашивай, — отвечал император с улыбкой. — Если ты узнаешь, не будет потом от тебя покоя!

Но все же Ян гуйфэй удалось подсмотреть, что читал император. Слова, которые она увидала, оказались такие: «У ханьского императора Чэн-ди была наложница Фэй-янь. Тело ее отличалось такою легкостью, что чудилось, ее может унести ветер. Император приказал сделать блюдо из хрусталя, и придворные держали его в руках, а на блюде танцевала Фэй-янь. Кроме того, император построил беседку для укрытия от ветра, и там расставил различные благовония, словно они могли помешать ветру унести наложницу».

— А какой нужен ветер, чтобы унести тебя? — шутливо спросил император.

Он намекал на то, что Ян гуйфэй была полновата.

— «Из радуги яркий наряд, из сверкающих перьев убор» нравится мне больше всех других древних мелодий, — сказала Ян гуйфэй, не ответив на его вопрос.

— Я только пошутил, а ты, кажется, готова рассердиться? — сказал император. — Погоди, я вспомнил про одну ширму. Она лежит сложенная. Сейчас я тебе ее подарю.

Надобно вам знать, что эта ширма звалась «Радужной». На ней были изображены красавицы минувших веков, каждая фигурка — величиной около трех цуней52. Одежды на красавицах, как и все остальные изображения, были из разных драгоценных камней, сама ширма — из хрусталя, а рама — из черепахи и кости носорога. Все это было украшено нитками жемчуга и сработано так тонко и искусно, будто и не человеческими руками.

Ширму сделали при сунском государе Вэнь-ди53 и преподнесли в подарок принцессе И-чэн; вместе с принцессою она попала к бэйху54. В начале годов «Чжэньгуань»55 бэйху были уничтожены, и ширма вместе с императрицей Сяо56 вернулась в Китай. Вот почему император мог подарить ее Ян гуйфэй. (После этого Ян гуйфэй поехала к гочжуну и взяла ширму с собой. Поставив ширму наверху, в башне, она вскоре вернулась во дворец.

В полдень гочжун обычно отдыхал в верхних покоях башни. Когда он прилег, то увидел ширму. Как только он заснул, красавицы сошли с ширмы и приблизились к его кровати. Все они по очереди представились:

— Разрывающая шелк57. — Девушка из Динтао. — Красавица из юрты58. — Кухарка у очага59. — Погубительница государства У60. — Ступающая по лотосам61. — Девы с Персикового источника62. — Оставившие следы на бамбуке63. — Преподносящая все свои пять чувств. — Согревающая плоть. — Бросившаяся в волны64. — Воскуряющая благовония. — Несравненная из дворца Угун. — Сборщица цветов65. — Похитительница благовония. — Обитательница золотоверхих покоев66. — Снимающие поясные подвески67. — Обернувшаяся облаком68. — Служительница богини Сиванму69. — Ставшая дымкой. — Та, которой подводили брови70. — Играющая на флейте71. — Насмехающаяся над хромым72. — Красавица из лагеря в Гайся73. — Сюй Фэй-цюн74. — Порхающая ласточка75. — Обитательница Золотой долины76. — Отроковица. — Блестящие волосы 77. — Пришедшая ночью78. — Красавицы Узорной и Весенней палат79. — Фу Фэн.

Гочжун лежал с открытыми глазами и видел все, что перед ним происходит, однако не мог ни шевельнуться, ни вымолвить слова. Все красавицы, каждая с музыкальным инструментом в руках, сели в ряд. Вдруг появились десять девушек с очень тонким станом и сказали:

— Мы танцовщицы.

Взявшись за руки, они запели песню, в которой были такие слова:

Потом появились еще три девицы. Они сказали:

— Мы — «Изгибающиеся, как натянутый лук»81 из чуских дворцов. Разве вам не приходилось читать «Предисловие к чуским строфам»82, где есть такие строки:

И они показали свое искусство. Закончив, они вернулись, одна за другой, на свои места.

Опомнившись, гочжун испугался и встревожился необычайно. Он поспешил сойти вниз и тотчас же приказал закрыть двери верхних покоев на замок. Когда Ян гуйфэй узнала о случившемся, она тоже не захотела больше смотреть на эту ширму.

После мятежа Ань Лу-шаня ширма была еще цела и находилась в доме Юань Цзая83. О дальнейшей ее судьбе, однако ж, ничего не известно.)

II

Однажды, в конце годов «Кайюань» из Цзяньлина доставили саженцы апельсинов. Десять деревьев император приказал посадить во дворце Пэнлай.

В годы «Тяньбао», на девятом месяце десятого года, деревья принесли плоды. Обращаясь к первому министру, император сказал:

— Не так давно мы высадили во дворце несколько апельсиновых деревьев, и нынешней осенью они принесли плоды — более ста пятидесяти штук. Они почти не отличаются от тех апельсинов, что привозят из Цзяннани или из Шу. Разница совсем незначительная.

По этому случаю первый министр выразил свою радость в следующем докладе:

«Осмелюсь покорнейше донести, что произведенное природою не может изменить своего естества. Ничего подобного не бывало испокон веков, и если сейчас произошло, то заслуживает изумления сверх всякой меры. Событие это свидетельствует, что Вы мудро правите всеми и вся, умело направляете все силы жизни и Ваш путь правления — благ и добродетелей, оттого и сама природа Вам повинуется. Возьмем, к примеру, мандарины и помело. Они произрастают и на юге, и на севере, но имеют различные наименования. Так установлено природою изначально и непреложно. Благотворное воздействие Вашего величества столь могущественно, что Вы смогли объединить всю страну. Ваша милость изливается на все в равной мере, даже и на растения, прозябающие во всех концах страны. Поэтому редкие фрукты, прежде рождавшиеся только на юге, ныне могут расти и в Вашем дворце. Они поспевают осенью, и аромат их разносится по всем дворцовым садам. Они приобретают золотистый цвет и прекрасны в лучах солнца».

Вслед за тем император одарил апельсинами высших сановников. Среди плодов были два сросшихся апельсина. Император и Ян гуйфэй долго ими любовались.

— Им словно бы знакомы человеческие чувства, — сказал император. — Мы с тобою стали одно целое, и то же самое произошло с апельсинами.

Он предложил ей сесть, и они вместе съели двойной плод. Затем император приказал написать картину, дабы запечатлеть эту сцену в назидание потомству84.

Ян гуйфэй родилась в области Шу и очень любила личжи. Но личжи южного побережья гораздо вкуснее, чем из Шу, и потому на юг ежегодно посылали особых чиновников для доставки личжи85. В тех краях, однако, очень жарко, и личжи надо есть сразу, как только созреют. Если плоды оставить хотя бы на одну ночь, они теряют свой вкус. Каких трудов стоило привозить эти плоды личжи с далекого юга на север — невозможно себе представить!

Однажды император играл с Ян гуйфэй в кости и совсем уже проигрывал: выиграть можно было только в том случае, если бы выпала двойная четверка. В азарте император то и дело звал: «Четверка! Четверка!» И действительно, кости после долгого кружения замерли на двойной четверке. В память о победе император приказал Гао Лиши перекрасить четверку в темно-красный цвет. С тех пор на всех костях четверка обозначена красным.

В другой раз привезли из Гуаннани белого попугая, который понимал человеческую речь. Попугаю дали кличку «Девушка в белоснежной одежде». Как-то утром он взлетел на зеркало Ян гуйфэй и оттуда прокричал:

— Девушка в белой одежде видела сон, будто ее схватила хищная птица.

Император сказал Ян гуйфэй, чтобы она выучила попугая сутре о Высшей премудрости86. Несколько времени спустя император отправился с Ян гуйфэй на прогулку в другой дворец, и они захватили с собой попугая, который сидел на ручке паланкина. Вдруг откуда ни возьмись налетел ястреб, схватил «Девушку в белоснежной одежде» и убил.

Император и Ян гуйфэй долго оплакивали попугая и похоронили его в саду, а место погребения нарекли «Могилою попугая».

Из Цзяочжи прислали в дар пятьдесят кристаллов Барусовой камфоры, напоминавших формою коконы шелкопряда. По словам персов, такие кристаллы находят только в старых деревьях «Мозг дракона».

В императорском дворце эту камфору так и прозвали — «Мозг дракона», и десять кристаллов император преподнес Ян гуйфэй. А та тайком отправила гонца на быстроногом коне к Ань Лу-шаню (этот конь отличался длинной шерстью на животе, способностью видеть в ночном мраке и пробегать пятьсот ли за день), пославши ему три кристалла. Ян гуйфэй часто посылала Ань Лу-шаню то дорогую одежду, то шкатулки из нефрита, то чеканного золота посуду.

На одиннадцатом году умер Ли Линь-фу87, после чего Первым министром был назначен Ян Сянь. Теперь его свита состояла уже более чем из сорока чиновников. На двенадцатом году Ян Сянь получил еще звание Смотрителя общественных работ.

Его старший сын, Сюань, который до того женился на княжне Янь-хэ, был пожалован титулом сановника первого ранга и назначен главой Приказа императорских жертвоприношений и помощником начальника Управления казною.

Младший сын, Фэй, женился на принцессе Ван-чунь. Двоюродный брат Ян гуйфэй, Цзянь, занимавший должность младшего надзирающего, — женился на княжне Чэн-жун.

Таким образом, одна из женщин в семействе Ян была любимой наложницей императора, две были принцессы, три — княжны и еще три — владетельницы уделов.

На тринадцатом году Сюань-янь удостоился звания Великого полководца и титула владетеля Циго. Его мать получила удел и титул правительницы Лянго, местным властям было приказано соорудить в ее честь храм, и император сам сделал надпись для камня на ее могиле. Дядя Сюань-гуй стал главой Палаты общественных работ. Дочь младшего управляющего императорским книгохранилищем, Цуй Сюня (он приходился зятем госпоже Ханьго), стала гуйфэй Дай-цзуна. Сын госпожи Гого, Пэй-хуэй, женился на дочери Дай-цзуна — принцессе Янь-гуан, а ее дочь стала наложницею сына Жан-ди. Цзюнь, сын Лю Дэна, зятя госпожи Циньго, женился на княжне Чан-цин. Брат Лю Дэна, Тань, женился на дочери Су-цзуна88, принцессе Хэ-чжэн.

Ежегодно в десятый месяц император удостаивал своим посещением Дворец блеска и великолепия и обыкновенно проводил там зиму, после чего возвращался к себе. Выезжая во дворец, он всегда находился в одном паланкине с Ян гуйфэй.

Во Дворце блеска и великолепия была башня Дуаньчжэн, в ней помещался покой, где Ян гуйфэй совершала свой туалет. Был там еще Лотосовый бассейн с ванной комнатой Ян гуйфэй. Усадьба, пожалованная гочжуну, лежала к югу от восточных ворот императорского дворца, как раз напротив домов госпожи Гого. Коньки же крыш в усадьбах, принадлежавших госпожам Ханьго и Циньго, соприкасались. Если император удостаивал своим посещением один из домов, он всегда навещал все пять семей, и им предоставлялось почетное право дать императору пир. В свите государя каждое из семейств являло собою особый отряд с особым цветом одежды. И когда отряды всех пяти домов собирались вместе, платья их сверкали всеми цветами радуги. Во время таких выездов часто случалось, что придворные теряли головные украшения, туфли, бирюзу, жемчуг, изумруды, которые после можно было собирать на дороге пригоршнями.

Однажды некий человек, склонившись в поклоне, следил за вереницею колясок и после того в течение нескольких дней сам благоухал ароматами. Число лошадей превышало тысячу. Впереди скакали всадники с воинскими знаменами Цзянняньского округа. Пиры задавались как по случаю выезда, так и по случаю благополучного возвращения.

Из дальних и ближних мест беспрерывным потоком текли ко двору подарки — евнухи, певицы, с любопытством разглядывавшие друг друга, собаки, лошади, ценные безделки.

Раньше других умерла госпожа Циньго, а госпожи Гого, Ханьго и гочжун еще долго процветали. Госпожа Гого и гочжун состояли в предосудительной связи. Не считаясь с правилами и приличиями89, гочжун и госпожи Ханьго и Гого по пути во дворец развлекались тем, что скакали бок о бок, взапуски, нахлестывая лошадей. За ними следовала конная свита из мужчин и женщин, всего более ста человек. От факелов было светло как днем. Все ехали в открытых колясках, наряженные богато и ярко. Улицы были запружены зеваками, и толпа только ахала в изумлении.

На всех свадьбах в любом из десяти княжеских домов — женили ли сына или выдавали замуж дочь — посажеными бывали неизменно госпожи Ханьго и Гого. Всякий раз им платили тысячу связок монет. Только после этого император давал свое согласие на брак.

На четырнадцатом году правления, в первый день шестого месяца, император удостоил своим посещением Дворец блеска и великолепия. Это был день рождения Ян гуйфэй. Император приказал оркестру Грушевого сада собраться в Зале долголетия. (Это был один из оркестров и состоял из тридцати человек. Все музыканты были моложе пятнадцати лет.)

Новая мелодия, которую музыкантам предстояло торжественно исполнить, еще не имела названия; как раз в это время из Наньхая доставили личжи, и император предложил назвать ее «Аромат личжи». Предложение государя было встречено такими криками восторга, что казалось, они способны пошатнуть горы и потрясти долины.

На одиннадцатом месяце того же года Ань Лу-шань поднял в Юдине мятеж, объявив, что хочет свергнуть гочжуна. (Первоначально Ань Лу-шаня звали Ялошань: он происходил из племени ху и был полукровкой. Мать его была шаманка. В пожилые годы Ань Лу-шань неимоверно растолстел, живот свешивался ему на колени. Однажды он взвесился, и оказалось, что вес его равен тремстам пятидесяти цзиням90. И тем не менее, исполняя перед государем танцы своего народа ху, он носился быстро, как ветер. Однажды император приказал поставить в восточном покое башни Циньчжэн ширму, расшитую большими золотыми фазанами, и широкое ложе под пологом и посадил Ань Лу-шаня рядом с собой. Перед башней разыгрывались всевозможные представления, которые император смотрел вместе с Ань Лу-шанем. Су-цзун заметил с укором:

— За всю историю, с древнейших времен до наших дней, не найти случая, чтобы подданный смотрел представления, сидя возле императора.

— Лик его поистине необычен, — тихо промолвил император. — Я посадил его рядом с собою, чтобы предотвратить несчастье.

В другой раз, на ночном пиру, Ань Лу-шань заснул, охмелев, и превратился в свинью с головой дракона. Придворные тут же доложили об этом императору.

— Этот свино-дракон, пожалуй, ничего дурного сделать не способен, — решил император.

И так как его вовремя не умертвили, он потряс мятежами все Срединное государство91.)

Виновниками бунта Ань Лу-шаня молва единодушно называла троих — гочжуна, госпожу Гого и Ян гуйфэй, однако довести это до сведения императора никто не решался.

Император хотел возвести на престол наследника, чтобы самому выступить в поход. Своим планом он поделился с гочжуном. Тот страшно перепугался и, вернувшись домой, сказал сестрам:

— Скоро нам всем конец! Если на престол взойдет наследник, мы погибли.

Сестры с плачем рассказали об этом Ян гуйфэй. Выслушав их, Ян гуйфэй умоляла императора пощадить ее, и государь отказался от своего намерения.

На пятнадцатом году, в шестом месяце, пала Тунгуань92. Император выехал в Башу. Ян гуйфэй сопровождала его. Когда они прибыли на почтовую станцию Мавэй, командующий Правой императорской армией, Чэнь Сюань-ли, страшась солдатского мятежа, обратился к войскам с такою речью:

— Поднебесная на краю гибели, императорский трон колеблется. Если бы не Ян гочжун, который грабил и притеснял народ, разве дошли бы мы до такого позора? Если мы не уничтожим его теперь же, не будет нам прощения в глазах Поднебесной.

— Мы и сами давно так думаем! — отвечали солдаты. В это самое время туфаньские послы93, явившиеся для переговоров о дружбе и мире, беседовали с гочжуном в помещении станции.

Узнав об этом, солдаты закричали:

— Ян гочжун с туфанями замышляют измену! — и, окружив помещение станции, убили гочжуна, а заодно его сына, Сюаня, и еще иных.

(Прежнее имя гочжуна было Чжао. Он был сыном Чжан И-чжи94. В годы «Тяньшоу»95 никто не мог сравниться с Чжан И-чжи в высочайшем благоволении императрицы. Всякий раз, возвращаясь домой, он поднимался на башню, и лестницу убирали, а вокруг дома разбрасывали груды терновника, чтобы ни одна служанка не могла к нему проникнуть, — так повелела императрица. Его мать опасалась, что род Чжана останется без наследника, и спрятала служанку по имени Бинь-чжу в двойной стене башни. Вскоре та забеременела и родила гочжуна. После смерти Чжан И-чжи мать гочжуна была выдана замуж в род Янов.)

Император вышел из почтовой станции, чтобы успокоить войско. Но солдаты и не думали расходиться. Император взглянул на приближенных, словно спрашивая о причине. Тогда Гао Ли-ши сказал:

— Во всем виноват гочжун. Правда, он уже понес наказание, но Ян гуйфэй — его сестра, и к тому же она принадлежит к числу приближенных Вашего величества. Это тревожит солдат. Умоляю совершенномудрого подумать и принять решение. (В другом варианте говорится: «Как солдаты могут разойтись? Ведь корень зла еще цел». Конечно, Гао Ли-ши разумел Ян гуйфэй.)

Император вернулся на двор станции. Между стеной, которой был обнесен двор, и зданием был тупичок. Не в силах войти в свои покои, император остановился здесь, склонив голову и опираясь на посох. Чувства совершенномудрого словно помутились.

Долго стоял он так, пока чиновник столичного округа, Вэй Э (сын Цзянь Су) не приблизился к нему и не сказал:

— Ради успокоения страны умоляю Ваше величество забыть о личных привязанностях!

Наконец император вошел в свои временные покои и вскоре показался в дверях, поддерживая Ян гуйфэй. Он проводил ее до северного выезда на почтовую дорогу и здесь простился с нею, предоставив остальное Гао Ли-ши. Рыдания гуйфэй свидетельствовали, что она не владела своими чувствами. Кое-как собравшись с силами, она проговорила:

— Желаю всем счастья. Ваша раба долго пользовалась благосклонностью государя и умирает, не тая обиды. Прошу вас только совершить перед Буддой положенные обряды.

— Желаю тебе возродиться в счастливых краях, — сказал император.

После этого Гао Ли-ши удавил ее под грушей перед буддийским храмом. Едва она испустила дух, с юга прибыли личжи. Император взглянул на них и несколько раз тяжело вздохнул. Потом он сказал Гао Ли-ши:

— Исполни за меня обряд.

Обряд жертвоприношения был совершен, а солдаты все держали в осаде императорскую ставку. Тогда тело Ян гуйфэй завернули в расшитое покрывало, положили на ложе и выставили на дворе почтовой станции. Чэнь Сюань-ли вместе с другими получил повеление войти во двор и осмотреть тело. Чэнь Сюань-ли приподнял голову Ян гуйфэй и убедился, что она мертва.

— Кончено, — сказал он.

После этого осада была снята. Останки Ян гуйфэй похоронили за пределами западного предместья, в одном с лишним ли к северу от главной дороги. Она прожила тридцать восемь лет.

Сидя на коне и держа в руках фрукты личжи, император сказал Чжан Е-ху:

— Теперь мы отправляемся в Цзюньмэнь. Птицы поют, цветы опадают, — все зеленеет — и воды, и горы. И это лишь усугубляет мою скорбь о Ян гуйфэй.

Как-то император выехал верхом из Дворца блеска и великолепия, намереваясь удостоить своим посещением дом госпожи Гого.

Однако Чэнь Сюань-ли сказал ему:

— Ваше величество не свободны выезжать куда вздумается.

Император выслушал его и повернул коня обратно.

На другой год, когда во дворце готовились к Празднику фонарей, император хотел совершить вечернюю прогулку. И опять тот же Чэнь Сюань-ли сказал:

— За дворцом большой пустырь. Чтобы Вашему величеству там гулять, надо загодя приготовиться. Если Вы непременно хотите совершить вечернюю прогулку, я снимаю с себя всякую ответственность.

Император и на сей раз внял его совету.

Все это, так же как обращение Чэнь Сюань-ли к императору в Мавэе, в присутствии войск, говорит о храбрости этого человека.

Еще до событий в Мавэе, прорицатель Ли Ся-чжоу написал такие стихи:

Первая строчка означает, что в город Янь из Цзимэня пришли войска Ань Лу-шаня. Вторая строчка намекает на поражение Гэ Шу-ханя у заставы Тунгуань. Третья скрывает знак «вэй» — часть наименования Мавэй, — состоящий из двух иероглифов: вверху «гора», под ней «бесы», то есть подразумевает Мавэй. И, наконец, последняя строчка говорит о смерти Ян гуйфэй: ведь детское ее имя — Нефритовый браслет, и Гао Ли-ши удавил ее шелковым шарфом.

А вот другое предвещание: Ян гуйфэй любила украшать прическу накладными волосами и отдавала предпочтение желтым юбкам, и в конце годов «Тяньбао» столичные ребятишки распевали песенку:

Прежде, бывая на приемах у императора, Ань Лу-шань в разговоре с ним допускал всякие шутки. На этих приемах почти всегда бывала и Ян гуйфэй. Сердце не выдержало, и он полюбил ее. Когда он узнал, что Ян гуйфэй погибла в Мавэе, он несколько дней скорбел и печалился. Хотя его вырастил Ли Линь-фу, гочжун стал ему заклятым врагом. С этого все и началось.

Тем временем госпожа Гого достигла Гуаньдяня в Чэньцане. Как только туда дошли слухи о смерти гочжуна, начальник уезда, Сюэ Цзин-сянь, во главе чиновников и разного прочего люда бросился в погоню и нагнал ее как раз у въезда в бамбуковую рощу. Госпожа Гого решила, что это мятежники, и сперва убила своего сына, Вэя, потом дочь. Супруга гочжуна, Пэй-жоу, сказала ей:

— Сестра, пожалей меня — облегчи и нашу участь!

Тогда Гого умертвила Пэй-жоу с дочерью, а потом перерезала горло себе. Но она умерла не сразу и была доставлена в тюрьму. Она спросила:

— Кто заключил меня в тюрьму — император или мятежники?

— Не твое это дело, — отвечал тюремщик.

Кровь комком подступила к горлу, и она скончалась. Похоронили ее в восточном предместье, под тополем, в десяти с лишним шагах к северу от главной дороги.

Император покинул Мавэй и направился в Фуфэн. По обочинам цвели цветы, буддийские храмы окружал багульник. Он долго любовался этими кустами. Их прозвали благоносными, потому что они вызывают мысли о близких.

Они достигли Сегукоу; здесь уже несколько дней подряд шел дождь. Колесницы тряслись по настилу горной дороги, и звон колокольчиков эхом отдавался в горах.

Император с грустью вспомнил Ян гуйфэй и, прислушиваясь к звону, сочинил мелодию «Колокольчики под проливным дождем», в которой излил свою печаль.

В годы «Чжидэ»96, на втором году, Западная столица была отбита у врага. В одиннадцатом месяце, на возвратном пути из Чэнду, император распорядился совершить заупокойное жертвоприношение Ян гуйфэй. Он хотел также сменить место погребения, но Ли Фу-го и другие сановники с этим не согласились. Тогдашний начальник Палаты церемоний, Ли Куй, подал доклад, в котором говорилось: «Солдаты императорских армий взбунтовались из-за Ян гочжуна, и он был казнен. Сейчас Вы хотите сменить место погребения Ян гуйфэй, — боюсь, как бы это не вызвало беспокойства в войсках».

В дальнейшем Су-цзун положил конец этому. Однако Сюань-цзун приказал одному из придворных тайно вырыть останки Ян гуйфэй и похоронить в другом месте. Первоначально тело Ян гуйфэй было обернуто в фиолетовое покрывало. Когда вскрыли могилу, кожа и плоть уже истлели, но на груди сохранился вышитый мешочек для благовоний. Покончив с новым погребением, евнух принес императору этот мешочек. Император спрятал его в рукав халата.

Он приказал написать портрет Ян гуйфэй и повесил его в одном из главных залов. С утра до вечера смотрел он на портрет и проливал слезы.

Как-то, находясь в южных палатах, Сюань-цзун ночью поднялся на башню Циньчжэн и, опершись на перила, смотрел на юг. Перед ним, окутанная дымкой, плыла луна. Император запел про себя:

Когда он кончил петь, ему показалось, что в соседнем квартале тоже кто-то поет. Он обернулся к Гао Ли-ши и спросил:

— Быть может, это кто-нибудь из прежних певиц Грушевого сада? Пригласи ее утром ко мне.

На следующий день Гао Ли-ши исподволь разузнал, кто пел накануне в соседнем квартале, и привел женщину к императору. Это и в самом деле оказалась певица из Грушевого сада.

При императоре неотлучно находилась прислужница Ян гуйфэй, по имени Хун-тао — Красный персик. Как-то она играла «Лянчжоусскую песнь» на нефритовой флейте. Когда она закончила, они взглянули друг на друга и не могли сдержать слез. Так, благодаря императору, эта мелодия приобрела известность. И поныне у нее немало поклонников, способствующих широкому ее распространению.

В середине годов «Чжидэ» Сюань-цзун удостоил своим посещением Дворец блеска и великолепия. Среди сопровождавших его сановников и наложниц многие были новыми приближенными.

Остановившись у подножья башни Ванцзин, император приказал Чжан Е-ху исполнить мелодию «Колокольчики под проливным дождем». Слушая, император огляделся печально, и из глаз его полились невольные слезы. Окружающие также были глубоко опечалены.

Как уже говорилось, в Синьфэне жила танцовщица Се А-мань, искусно плясавшая под напев «Холодные волны». Раньше она часто бывала во дворце, и Ян гуйфэй очень благоволила к ней. В этот день, по приказу императора, она была тоже приглашена. Завершив свой танец, Се А-мань подошла к императору и подала ему яшмовый в золотых крапинах браслет.

— Это мне подарила Ян гуйфэй, — сказала она.

Император взял браслет, лицо его омрачилось, на глазах показались слезы:

— Когда мой дед завоевал Корею, он привез оттуда две драгоценности — золотой пояс и вот этот браслет из крапчатой яшмы. Пояс я подарил князю Ци-вану в благодарность за поднесенные им стихи «Пруд дракона». А яшмовый браслет подарил Ян гуйфэй. Потом в Корее узнали, что эти драгоценности у меня, и обратились ко мне: «После того, как наша страна утратила эти драгоценности, ветер и дождь приходят не вовремя, в народе взаимная вражда, войско ослабело». Я этими вещами особенно не дорожил и распорядился вернуть им золотой пояс. А браслет не вернул. Если ты получила его от Ян гуйфэй, пусть он останется у тебя. Для меня он только был бы источником печальных воспоминаний.

И с этими словами император снова заплакал.

Когда наступили годы «Ганьюань»97, на первом году, Хэ Хуай-чжи обратился к императору с докладом:

«Когда-то давно, в летнюю пору, Ваше величество играли с князьями в облавные шашки, а мне приказали играть вам на пипа. (Дека инструмента была сделана из камня, струны — из жил желтой цапли. Я играл, ударяя по струнам железными молоточками.) Ян гуйфэй стояла рядом с Вами и следила за Вашей игрой. Ваше величество посчитали свои камни и увидели, что проигрываете. Тогда Ян гуйфэй выпустила собачку Канго, которая бросилась на доску и перемешала все камни. Вы были очень довольны. В это время легкий ветерок приподнял шарф Ян гуйфэй, конец его опустился на мою головную повязку и оставался долго — пока я не повернулся. Вернувшись домой, я почуял, что моя головная повязка пропиталась ароматом. Я снял ее и спрятал в вышитый мешочек. Ныне я осмеливаюсь поднести Вам эту повязку, которую до сих пор хранил у себя».

Император развязал мешочек и сказал:

— Это благовоние называется Барусова камфора. Как-то я положил несколько кристаллов среди цветов нефритового лотоса в Теплых источниках. Я побывал там много спустя — запах все еще держался. А ваша головная повязка хранилась в шелку — понятно, что запах продержался еще дольше.

После этого император очень долго был печален. Душа совершенномудрого пребывала в неизбывной скорби, и он только повторял, вздыхая:

Как раз в эту пору из Шу прибыл даос, по имени Ян Тун-ю. Узнав, что император непрестанно печалится о Ян гуйфэй, он сказал:

— Я владею искусством Ли Шао-цзюня98.

Сюань-цзун очень обрадовался и приказал вызвать дух возлюбленной. Даос употребил все свое искусство, но Ян гуйфэй не явилась. Чародею было ведомо умение возноситься на небо и углубляться в недра земли, и вот он спустился в поисках Ян гуйфэй в подземное царство. Однако так нигде и не встретил ее. Без устали продолжал он искать повсюду — побывал на крайнем востоке, за морями, достиг острова Пэнху99. И тут на вершине самой высокой горы он вдруг заметил множество башен и легких строений. Поднявшись, он обнаружил покои, обращенные к востоку. Ворота были закрыты. Надпись на табличке гласила: «Подворье великой и бессмертной Нефритовой наложницы». Даос вынул шпильку и постучался. На стук вышла девочка; волосы ее были стянуты в два узла.

Не успел он вымолвить и слова, как девочка ушла обратно. Вслед за тем появилась служанка в бирюзовом платье и осведомилась, откуда он прибыл. Даос сказал, что послан императором и прибыл по его повелению.

— Нефритовая наложница почивает, вам нужно подождать немного, — сказала служанка в бирюзовом платье.

Прошло несколько времени; служанка в бирюзовом платье ввела даоса внутрь и сказала:

— Нефритовая наложница сейчас будет.

Волосы Нефритовой наложницы были убраны золотыми лотосами, плечи покрыты лиловым шелковым шарфом, пояс украшен подвесками из красной яшмы, ноги обуты в туфли с фениксами. Ее сопровождали восемь служанок. Она приветствовала даоса и осведомилась о здоровье Сюань-цзуна. Затем стала расспрашивать о событиях, происшедших в годы «Тяньбао»100, по четырнадцатому году. Когда она умолкла, лик ее был печален. Она приказала служанке в бирюзовом платье подать золотую шпильку и ларчик. Сломав шпильку пополам и отломив от ларчика крышку, она вручила половинки даосу и сказала:

— Передайте родителю нынешнего императора мою почтительную благодарность. Я прошу его принять это в память нашей давней любви.

Прием окончился, но даос медлил, словно ожидая еще чего-то. Нефритовая наложница угадала его мысли, и, видя это, он преклонил колена и сказал:

— Прошу вас открыть мне что-нибудь такое, о чем не знает никто, — это будет доказательством, которое я принесу родителю государя. Если явлюсь я лишь с ларчиком и шпилькой, меня могут принять за обманщика Синьюань Пина101.

Нефритовая наложница задумалась, будто припоминая, затем сказала:

— В годы «Тяньбао», на десятом году, я была с императором Сюань-цзуном в летнем дворце на горе Лишань. Осенью, в седьмом месяце, в день, когда Волопас встречается с Ткачихою102, император смотрел на звезды, опираясь на мое плечо. И тогда, глядя в небо и вспоминая историю Волопаса и Ткачихи, мы поклялись друг другу: «Навечно останемся супругами — и в этой жизни, и во всех последующих!103» Произнеся клятву, мы взялись за руки и заплакали. Об этом знает только император.

И добавила печально:

— Это воспоминание не позволяет мне остаться здесь надолго. Я снова сойду в земной мир и соединюсь с тем, кто предназначен мне судьбою. На земле то будет или на небе, но я твердо решила встретиться с ним и, как прежде, быть неразлучной.

На это даос сказал:

— Императору Сюань-цзуну недолго оставаться среди людей. Успокойтесь, не терзайте себя.

Вернувшись, он доложил обо всем Сюань-цзуну. Тот был потрясен до глубины души. С тех пор как он поселился в покоях дворца «Счастливое предзнаменование», не было дня, чтобы он не скорбел о Ян гуйфэй.

Он отказался от хлебной пищи и занялся воспитанием дыхания104. Императрица Чжан105 прислала ему вишен в сахарном соку, но он даже не попробовал.

Однажды он играл на флейте из лилового нефрита. Только он заиграл, как на двор опустилась пара аистов; побродив, они улетели. Император сказал своей служанке по имени Гун-ай:

— Видишь, Верховный владыка призывает меня. Я стану бессмертным праведником и снова смогу встретиться с Ян гуйфэй. Эта флейта тебе ни к чему, можешь отослать ее Да-шоу. (Да-шоу — детское имя Дай-цзуна.)

После этого он велел приготовить себе купанье.

— Если я засну, — сказал он, — не буди меня.

Он и в самом деле уснул. Вдруг из ванной комнаты послышались странные звуки. Гун-ай испугалась и заглянула в ванную — император уже почил.

В день гибели Ян гуйфэй одна старушка в Мавэе нашла шелковый чулок с вышивкой. Говорят, она показывала этот чулок всем проезжающим и с каждого получала по сто монет, так что в конце концов заработала несметные деньги.

Увы! Сюань-цзун пребывал на императорском троне очень долго. Утомленный множеством трудов, связанный неодобрением собственных сановников, он не мог делать того, что желал. Когда подле него появился Ли Линь-фу, император все заботы переложил на него. Впредь он мог не слушать более те разговоры, которые были ему неприятны, и полностью отдаться увеселениям и пирам. Он уже не чувствовал себя связанным или стесненным и проводил ночи с женщинами, не стыдясь этого. Ли Линь-фу всему потворствовал и все одобрял.

Но положение переменилось: над императорским домом нависла угроза гибели, многие чиновники попали в тюрьму, Ян гуйфэй была удавлена. Поднебесную наводнили солдаты, бедствия завладели страной. И все эти несчастья пошли от гочжуна.

В заключение скажем.

Правила поведения призваны провести границы меж благородными и подлыми, внести порядок в дела семьи и государства. Если государь не исполняет своих обязанностей владыки, как может он управлять государством? Если отец не исполняет своих обязанностей родителя, как может он поддерживать порядок в своем доме? Достаточно одной-единственной ошибки, чтобы погубить все. Ошибка танского Мин-хуана106 покрыла позором Поднебесную, и потому вина за мятеж Ань Лу-шаня лежит на трех людях.

Я составил это частное жизнеописание Ян гуйфэй не только ради того, чтобы рассказать ее историю, но и чтобы охранить трон от несчастий и бед.

• 1. Чжао-цзюнь (Ван Чжао-цзюнь) — знаменитая красавица, наложница императора Ханьской династии Юань-ди (48—33 гг. до н. э.). У императора был столь многочисленный гарем, что многих обитательниц он никогда не видел и потому велел придворному художнику написать их портреты, чтобы по портретам выбирать себе красавиц. Зная об этом, все наложницы подносили художнику подарки, чтобы он изобразил их покрасивее. Одна Чжао-цзюнь, веря в свою красоту, ничего не подарила художнику. На портрете она выглядела хуже, чем в жизни, и император обошел ее вниманием. Когда же гуннские послы попросили послать придворную красавицу в подарок своему правителю, он приказал отправить Чжао-цзюнь. Лишь при отъезде Чжао-цзюнь император впервые увидел ее, был потрясен ее красотой и огорчен утратой.
• 2. Люй-чжу — любимая наложница богача Ши Чуна, жившего во времена династии Цзинь (265—420). (Подробнее см. повесть «Ловкий парень»).
• 3. Здесь и далее в скобках даны примечания Лу Синя.
• 4. В годы «Кайюань»… — В Китае летосчисление велось по годам правления императоров. Годы «Кайюань» (713—742) — один из девизов правления Сюань-цзуна (712—756), императора династии Тан (618—907).
• 5. …к великому князю Шоу. — Князь Шоу — один из братьев императора Сюань-цзуна.
• 6. «Тяньбао» (742—756) — девиз правления Сюань-цзуна.
• 7. Гао Ли-ши (683—762) — евнух, крупный политический деятель, фаворит Сюань-цзуна.
• 8. …посвятить в даосские монахини. — Даосизм — одно из древнейших учений китайской философии, в основе которого лежало учение о Дао — единой, скрытой, первоначальной творческой силе, первоисточнике и первопричине всякой жизни. В средневековом Китае даосизм стал религией с многочисленным пантеоном божеств.
• 9. …была возведена в звание гуйфэй… — Фэй — один из титулов императорской наложницы, считался вторым после титула императрицы. Гуйфэй — персональный титул императорской наложницы, буквально: драгоценная наложница государя.
• 10. …любовался горой Нюйцзи. — Гора названа по имени торговки вином, удостоившейся бессмертия.
• 11. Лю Юй-си (772 — 842) — поэт эпохи Тан, политический деятель, философ.
• 12. …к трем сферам. — Имеются в виду небесные сферы, где, по понятиям даосской религии, обитали бессмертные.
• 13. А вот что говорится об этом в «Иши». — Речь идет о книге «Забытые исторические события», ныне утраченной.
• 14. Ли — мера расстояния, ныне равная 576 м.
• 15. Хуэйфэй — персональный титул, буквально: послушная наложница государя.
• 16. …ее отцу… была посмертно пожалована должность правителя Цзииня, а матери… титул владетельницы Лунси. — В Китае был распространен обычай пожалования персональных титулов в знак благоволения императора к какому-либо лицу.
• 17. …примыкавшая к Запретному городу. — Запретный город — императорская резиденция в столице.
• 18. Ань Лу-шань — полководец тюркского происхождения, командовал наемной армией из некитайских народов у северных границ империи. Соединившись с тюркскими отрядами и привлекши на свою сторону кочевников, от которых он был призван защищать Китай, Ань Лу-шань в 755 г. восстал и возглавил поход на Чанъань. В 756 г. в руках мятежника оказались обе столицы Танского государства — восточная — Лоян и западная — Чанъань, и он провозгласил себя императором, но был убит собственным сыном Ань Цин-сюем. В стане восставших начались распри, и в 763 г. мятеж был подавлен вновь набранной китайской армией.
• 19. Общим именем «ху» (или «бэйху» — северные варвары) китайцы называли все некитайские народности, жившие к западу и к северу от Китая.
• 20. …открыли квартал Аньсин… — Столица Чанъань была распланирована строго по странам света и делилась на кварталы. На ночь входы в кварталы перекрывались.
• 21. Гочжун — буквально: верный государству. Этот персональный титул после смерти Ян Сяня вышел из употребления.
• 22. …по сто тысяч связок монет. — В старом Китае медные деньги имели отверстие посередине и нанизывались на бечевку. Связка из тысячи монет служила денежной единицей.
• 23. Ду Фу (712—770) — великий поэт эпохи Тан. В новелле приводится одно из ранних его произведений. Позднее им были созданы стихи, в которых отразились бедствия народа в годы восстания Ань Лу-шаня.
• 24. Праздник начала лета — отмечается пятого числа пятого месяца по лунному календарю.
• 25. Князь Нин — один из братьев императора Сюань-цзуна.
• 26. Чжан Ху (IX в.) — поэт, известный стихами о придворной жизни.
• 27. Праздник фонарей приходится на пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю; им завершается цикл новогодних праздников. В этот день вечером в прежние времена дома украшались разноцветными фонариками, на улицах устраивались гулянья.
• 28. Рожденье сына — не всегда удача, // Рожденье дочки — не всегда печаль. — В Китае с древних времен рождение сына — продолжателя рода — считалось большим счастьем, а рождение девочки воспринимали равнодушно. Иногда новорожденных девочек бросали на произвол судьбы или даже убивали. Судьба Ян гуйфэй поколебала вековечные представления.
• 29. Поднебесная — поэтический образ Китая.
• 30. В это время в Цзяофане… — Цзяофан — школа при дворе императора Сюань-цзуна, где красивые девочки с детства обучались музыке, пению и танцам. Воспитанницы Цзяофана впоследствии своими выступлениями развлекали гостей на императорских пирах.
• 31. Чи — мера длины, ныне равная 32 см.
• 32. Фанчжан и Инчжоу — по преданию, острова-горы в Восточном море, где обитали бессмертные.
• 33. Дощечки из слоновой кости (или нефрита) держали перед собой в древности сановники на дворцовых приемах, чтобы записывать распоряжения императора. Впоследствии дощечка стала символом высокого сана.
• 34. По старым китайским представлениям, в каждом водном источнике — реке, озере или пруду — обитал дракон — хозяин этого источника, подчинявшийся драконам более крупных рек и, наконец, драконам — царям морей.
• 35. Хуцинь — струнный музыкальный инструмент; род скрипки.
• 36. Пипа — род лютни.
• 37. …музыкантам Грушевого сада и Палаты вечной весны… — Грушевый сад — школа театрально-циркового искусства, созданная императором Сюань-цзуном, в которой обучалось свыше трехсот человек, а также — несколько сот дворцовых девушек, живших в Палате вечной весны.
• 38. Фансян — музыкальный инструмент, состоящий из шестнадцати бронзовых прямоугольных пластинок, расположенных в два ряда на подставке. Музыкант, стоя, ударял по пластинкам маленьким бронзовым молоточком.
• 39. Кунхоу — музыкальный инструмент; род цитры.
• 40. Феникс — чудесная птица китайских легенд, символ императрицы и вообще женщины, удостоенной любви императора.
• 41. Мохэмило — племенное государство некитайских народов на территории нынешнего юго-западного Китая (провинции Юньнань-Гуанси).
• 42. «Юнтай» (498—499) — девиз правления императора Мин-ди династии Ци.
• 43. Хэн-э (Чан-э) — по преданию, жена мифического стрелка из лука по имени И; похитив у мужа эликсир бессмертия, который он добыл у царицы страны Запада — богини Сиванму, Хэн-э вознеслась на луну. Живя в Лунном дворце в полном одиночестве, Хэн-э, желая рассеять тоску, часто играла на флейте.
• 44. Цинь — струнный музыкальный инструмент, в древности пятиструнный, позднее семиструнный; род цитры.
• 45. Послали в Ханьлинь… — Ханьлинь — императорская академия, куда принимали людей, прославившихся конфуцианской образованностью и литературными дарованиями. Члены академии имели доступ ко двору и ведали составлением императорских указов.
• 46. Ли Бо (701—762) — великий поэт эпохи Тан, поэзии которого присущи вольнолюбие, гражданское мужество. Ли Бо не дорожил милостями императорского двора и провел жизнь в скитаниях.
• 47. …стихотворения на мотив… — Имеются в виду популярные в Китае стихотворения жанра цы, которые слагались на известную мелодию и лиричностью несколько напоминали романсы. Обычно цы не имели заглавия, вместо названия упоминалась мелодия, на которую они были написаны.
• 48. Не фея ль ты с Нефритовой горы… — Имеется в виду легенда из «Жизнеописания Му, Сына Неба, в которой рассказывается о царе Чжоуской династии — Му-ване (X в. до н. э.), отправившемся на запад и встретившем на Нефритовой горе богиню Сиванму в окружении фей-небожительниц. С тех пор Нефритовая гора в китайских легендах означает место, где обитают бессмертные красавицы.
• 49. Желанья — дождь и тучка над горою, — В оде «Горы Высокие Тан» поэта Сун Юя (III в. до н. э.) рассказывается о красавице фее с горы Ушань, которая явилась во сне чускому князю Хуай-вану и осчастливила его любовной лаской. Она предстала в виде дождевой тучки, а улетела легким облачком. Упоминание о горе Ушань и о дожде с тучкой стали в китайской поэзии символом любовного свидания.
• 50. Одну Фэй-янь сравнить могу с тобой. — Фэй-янь (Чжао Фэй-янь) — супруга императора Ханьской династии Чэн-ди (32 г. до н. э. — 6 г. н. э.) (см. новеллу «Порхающая ласточка»).
• 51. …«крушащей царство» рады… — Со времен древнейшего памятника китайской поэзии «Шицзина» (XI—VII вв. до н. э.), красавиц называли «сокрушающими царство», поскольку считалось, что увлеченно женской красотой заставляло государя забывать о государственных делах и вело царство к гибели. Здесь намек на Ян гуйфэй.
• 52. Цунь — мера длины, ныне равная 3,2 см.
• 53. Император Сунской династии Вэнь-ди — царствовал с 581 по 605 г.
• 54. Бэйху — см. коммент. 20.
• 55. «Чжэньгуань» (627 — 650) — девиз правления танского императора Тай-цзуна.
• 56. Сяо — супруга императора Сунской династии Ян-ди (605—617).
• 57. Разрывающая шелк — прозвание красавицы Мэй-си, наложницы князя Цзе (династия Ся, XVIII в. до н. э.), которая развлекалась тем, что слушала звук разрываемого шелка.
• 58. Красавица из юрты. — Имеется в виду Чжао-цзюнь (см. коммент. 3). Поскольку Ван Чжао-цзюнь большую часть жизни провела у кочевников, ее иногда называют «Красавица из юрты».
• 59. Кухарка у очага. — Намек на красавицу-вдову Чжо Вэнь-цзюнь, которая вопреки воле родных, нарушив заповеди конфуцианской морали, вышла замуж за поэта Сыма Сян-жу. Лишенные средств к существованию, супруги вынуждены были открыть кабачок, в котором поэт стоял за стойкой, а Чжо Вэнь-цзюнь стряпала.
• 60. Погубительница государства У — прозвание Си Ши, наложницы князя Юэ. Когда государство У победило княжество Юэ (V в. до н. э.), князь подарил свою красавицу-наложницу Си Ши победителю. Правитель У настолько пленился ею, что забросил государственные дела. Вскоре княжество Юэ нанесло поражение государству У.
• 61. Ступающая по лотосам, — Намек на Пань-фэй (Пань Шу-фэй), наложницу князя Дун Хуня, правителя династии Южная Ци (479—502). Для нее были построены четыре дворца, а дорожки, по которым она ступала, выстелены лотосами, изготовленными из золота.
• 62. …с Персикового источника. — Персиковый источник, по преданию, протекал по стране, где люди жили в равенстве и труде и наслаждались миром и весельем. Выражение «Персиковый источник» стало символом страны счастливых людей.
• 63. Оставившие следы на бамбуке. — Имеются в виду жены мифического государя Шуня (см. также новеллу «Наложница Мэй», коммент. 149), оплакивавшие своего покойного мужа на берегу реки Сян; их слезы оставили на прибрежном бамбуке следы.
• 64. Бросившаяся в волны. — Намек на девушку Цао Э, жившую во времена династии Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.). Когда она узнала, что ее отец утонул, она утопилась вслед за ним.
• 65. Сборщица цветов. — В китайской поэзии традиционен образ красавицы, собирающей цветы. Первым его применил поэт Цао Чжи (192—232) в стихах о фее реки Ло. Вероятно, она и имеется в виду в новелле.
• 66. Обитательница золотоверхих покоев — А-цзяо, впоследствии императрица, супруга ханьского императора У-ди (140—83 гг. до н. э.). Еще в детстве будущий император обещал девочке А-цзяо, если она станет его женой, построить для нее дворец с золотой крышей и выполнил обещание.
• 67. Снимающие поясные подвески. — В книге «Жизнеописания бессмертных небожителей» есть рассказ о некоем Чжэн Цзяо-фу, который однажды на горе встретил двух красавиц. Пояс каждой из них был украшен подвеской с жемчужиной. Чжэн попросил подарить ему подвески, и красавицы отдали их ему.
• 68. Обернувшаяся облаком. — Имеется в виду фея с Нефритовой горы.
• 69. Служительница богини Сиванму. — Имеется в виду небожительница Дун Шуан-чэн.
• 70. Та, которой подводили брови. — Намек на супругу столичного градоначальника времен Ханьской империи Чжан Чана, которой муж в знак любви самолично подводил брови.
• 71. Играющая на флейте. — Намек на Лун-юй, дочь циньского князя Му-гуна, которую музыкант Сяо Ши научил играть на флейте.
• 72. Насмехающаяся над хромым. — Намек на красавицу из гарема Пинлин-цзюня, владетеля надела в царстве Чжао (Эпоха Воюющих царств, V—III вв. до н. э.). Однажды она посмеялась над вассалом своего господина, который был хром. Калека потребовал в отместку ее голову. Пинлин-цзюнь обещал, но не сдержал слова. Тогда вассалы начали покидать его, и Пинлин-цзюнь был вынужден отсечь голову насмешницы.
• 73. Красавица из лагеря в Гайся. — Имеется в виду Юй, возлюбленная полководца Сян Юя. Окруженный в 201 г. до н. э. войсками основателя Ханьской династии Гао-цзу и ожидая близкой гибели в бою, Сян Юй провел с красавицей последнюю ночь в шатре. В преддверии утренней битвы они пили вино, пели и плакали.
• 74. Сюй Фэй-цюн — фея, прислужница богини Сиванму, сопровождавшая богиню, когда та ездила по небу на колеснице.
• 75. Порхающая ласточка. — См. одноименную новеллу.
• 76. Обитательница Золотой долины. — Намек на Люй Чжу, наложницу богача Ши Чуна.
• 77. Блестящие волосы. — В летописи «Цзочжуань» есть упоминание о том, что некая госпожа из государства Южэн родила девочку удивительной красоты, с черными блестящими волосами. Впоследствии выражение. «Блестящие волосы» встречается у поэтов, например Бао Чжао (V в.) в «Оде о лотосе», как символ красавицы.
• 78. Пришедшая ночью. — Прозвание Сюэ Лин-юнь — наложницы вэйского императора Вэнь-ди (220—227), которую привезли в дар императору ночью, и все население столицы вышло ее встречать.
• 79. Красавицы Узорной и Весенней палат. — Чжан гуйфэй, Гун фэй и Кун фэй — любимые наложницы императора Чэньской династии Хоу-чжу (583—589), который построил для них три палаты: Узорную, Весеннюю и Созерцания фей.
• 80. Три цветка аромат источают в саду. — Намек на сестер Ян гуйфэй.
• 81. «Изгибающиеся, как натянутый лук»… — Прозвание красавиц из гарема чуских князей, которые во время любовных утех изгибались станом, как лук, откидывая назад голову так, чтобы волосы касались земли. Это движение впоследствии использовалось в танцах.
• 82. «Чуские строфы» — собрание поэтических произведений Цюй Юаня (ок. 340—277 гг. до н. э.), Сун Юя, а также других поэтов царства Чу. Составлено ханьским филологом Лю Сяном (79—8 гг. до н. э.).
• 83. Юань Цзай — первый министр императора Танской династии Дай-цзуна (762—780).
• 84. …приказал написать картину, дабы запечатлеть эту сцену в назидание потомству. — Китайские художники обычно писали картины не с натуры, а по памяти. Поэтому сцену было велено изобразить, когда плод уже был съеден, и императору с Ян гуйфэй не нужно было позировать перед художником.
• 85. Личжи — тропический плод красного цвета с белесой мякотью; напоминает клубнику.
• 86. …сутре о Высшей премудрости. — Имеется в виду очень краткая по размеру «Праджна парамита сутра», в которой говорится о могуществе божественного разума.
• 87. Ли Линь-фу — министр Сюань-цзуна в 734—753 гг.; все это время фактически управлял государством.
• 88. Су-цзун — сын императора Сюань-цзуна; правил с 756 по 762 г.
• 89. Не считаясь с правилами и приличиями… — Придворный этикет требовал, чтобы ко двору направлялись чинной процессией степенным шагом. Быстрая езда на лошади была в глазах народа неуважением к императору.
• 90. Цзинь — мера веса, около 600 г.
• 91. Срединное государство. — Древние китайцы делили страны света на восток, юг, запад, север и центр. Китай, по их представлениям, находился в центре вселенной.
• 92. …пала Тунгуань. — Тунгуань — застава в горном проходе у реки Хуанхэ, на подступах к столице Чанъань.
• 93. …туфаньские послы — то есть тибетские послы. В танское время Тибет был могущественным царством, распространившим свою власть и на часть Центральной Азии.
• 94. Чжан И-чжи — фаворит императрицы Танской династии У-хоу (684—705). Отличался редкостной красотой.
• 95. «Тяньшоу» (690—692) — один из девизов правления императрицы У-хоу.
• 96. «Чжидэ» (756—758) — один из девизов правления Су-цзуна, императора династии Тан.
• 97. «Ганьюань» (758—760) — девиз правления императора Су-цзуна династии Тан.
• 98. …владею искусством Ли Шао-цзюня. — Ли Шао-цзюнь — известный маг времен ханьского императора У-ди.
• 99. Пэнху (Пэнлай) — в даосской традиции один из островов в Восточном море, где обитали бессмертные.
• 100. …в годы «Тяньбао», по четырнадцатому году. — Имеются в виду события, связанные с мятежом Ань Лу-шаня.
• 101. …обманщика Синьюань Пина. — Намек на человека, жившего во времена ханьского императора Вэнь-ди (179—156 гг. до н. э.), который выдавал себя за чародея. Был разоблачен как обманщик и по настоянию конфуцианцев казнен.
• 102. …в седьмом месяце, в день, когда Волопас встречается с Ткачихою… — Легенда о разлученных влюбленных в китайской традиции связана со звездами, разделенными Млечным Путем. Одна из звезд — Волопас — символизирует Пастуха, которого полюбила Ткачиха — звезда созвездия Лира. «К востоку от Млечного Пути была Ткачиха, дочь небесного бога. Круглый год она трудилась, ткала из облаков небесное платье. Богу стало жаль ее, одинокую, и он отдал ее в жены Пастуху, что жил к западу от Млечного Пути. Выйдя замуж, Ткачиха перестала ткать, бог рассердился и велел ей вернуться и впредь видеться с мужем раз в год» (Юань Ко, Мифы древнего Китая). Ткачиха и Пастух стали символом глубокой любви, способной выдержать любые испытания.
• 103. …и в этой жизни, и во всех последующих. — По верованиям буддистов, после смерти душа человека переселяется в другие существа, высшие или низшие, в зависимости от содеянного в жизни. Только достигшие высшей праведности приобщаются душой к Будде, порвав бесконечную цепь перерождений.
• 104. …отказался от хлебной пищи и занялся воспитанием дыхания. — Отказ от употребления злаков в пищу, по вере даосов, очищал тело от грубых отбросов. Это был первый шаг в приобщении верующего к Дао. Воспитание дыхания вело к отказу от мирских желаний и стремлений, сосредоточению всех усилий верующего на глубоком, размеренном, замедленном дыхании. Замедленное дыхание должно было погашать в человеке жажду жизни.
• 105. Императрица Чжан — невестка Сюань-цзуна, супруга императора Су-цзуна.
• 106. …танского Мин-хуана… — Мин-хуан — посмертный титул императора Сюань-цзуна.