Басни Эзопа в русском переводе XVII в.

Басни Эзопа были переведены с древнегреческого на русский язык в 1608—1609 гг. «государевым толмачем Федором Касьяновым сыном Гозвинским». Первый перевод назывался «Книга, глаголема Езоп, поруски, а погречески стихослов, еллински вирши...». Каждая басня сопровождается кратким пояснением ее смысла применительно к человеческим нравам. Сборник открывался «Виршами на Эзопа», сочиненными Ф. Гозвинским, в которых говорится о личности Эзопа, значении и жанровой природе его басен:

Баснослагатель Эзоп не украшен образом,
Прочитай же сего обрящется с разумом;
Плоть — сосудец его и не зело честна,
Но душа в нем живущая зело изящна.
Пиша притчами сими зверския нравы
И в них изображает человеческие справы:
Птицами и рыбами поставль основание
И над баснами творит нам истолкование.

В 1674 г. в Москве переведено 133 басни Эзопа с немецкого языка А. Виниусом, а в 1675 г. — в Симбирске с польского языка Петром Кашинским. Басни Эзопа входили в сборники XVII в. наряду с русскими пословицами и повестями, с притчами «Стефанит и Ихнилат» и другими переводными произведениями. До сих пор не было ни одной полной публикации даже первого перевода басен Эзопа.

***

О комаре и о лве

Комар пришед ко лву, рече: «Ниже боюся тя, ниже сильнейши еси мене, аще и укусишь мя, кая ти есть сила и крепость, яко дрожиши ногами и грызеши зубами. Сие же на службах бранящиеся творят. Аз же зело есть тебе сильнейши, аще же хощеши, изыдем на брань». И вострубив, комар полете, угрызая окрест носа его, безвласное лвово лице грызый. Лев же своими ногтями драше самого себе, донележе изнемог, лежаше. Комар же, победив лва, воструби и бедную песнь воспев, полете. Паук же сеть извязав паучиную. Во ню же летя комар впаде, и паук его снеде. Снедаемый же комар плакате: «Яко с великими воюяися, от малаго животнаго паука погибох».

Толк. Притча к победившим великих, от малых же низложенных.

О конике, сиречь о кузнечике, и о муравле

Во время осени и зимы пшеница поспеющим муравли зимою от трудов своих питахуся. Коники же умирающе просиша у муравлей пища. Муравли же рекоша к ним: «Чесо ради весною не собирали есте пищи?» Они же рекоша: «Недосуг было, ибо в мусики играюще пехом». Муравли же, восмеяшась, глаголюще: «Но аще в весненное время пелесте играюще, ныне, зимою, согревающе пляшете».

Толк. Притча являет, яко не подобает никому же с небрежением всяко вещи жити, да некогда со скорбию бедствовати будете.

О лисице и о козле

Лисица и козел жаждуще влезоша в кладез. И егда напившися, козел смотряше и, неизходное место видев, усумъвнеся оттуду изысти. Лисица же рече: «Дерзай, козле, потребное аз нечто убо имать себе и тебе к свобождению умыслих. Стани прост, предние ноги к стене приложщи, и роги такожде наперед поклонивши. Аз же потеку, скочив чрез твои плечи и роги, и из кладезя тамо изскочив, посем и тебя отселя извлеку». Козел же увери словесем ея, сие дело готово сотвори. Она же, тако от кладезя по его плечам искочивши, скакаше окрест устия кладезнаго, веселяшися. Козел ю обличаше, яко преступила есть обеты и не сотвори по своему завету. Лисица же к нему рече: «Но аще бысть толику разуму имел, о козле, елико в своей браде имееш власов, не первие вшел бы еси в кладез, прежде даже не размотрив низходное от него».

Толк. Притча являет, яко тако и разумному мужу подобает преже конец зрети вещей, по сем же тако к вещем приступати.

О волке и о жаравле

Волку в шее кость увязне, жаравлю мзду дати обещав, аще главу свою вложи, кость из шеи волчьи извлечет. И жаравль на мзде долгою своею шеею извлекши кость от злестраждущаго волка мзды прошаше. Волк же возсмеявся и зубами стиская рече: «Довлеет ти ся мзда едина, яко от волчих уст и зубов всеядных изнесл еси главу свою целу, ничто же не пострадавши».

Толк. Притча к мужем, иже от бед спасшеся когда, благодетелем же сицевая воздают злобою благодать.

О ластовице

Ластовица с вороною о красоте пряхуся. Отвещавши же ворона к ластовице рече: «Но убо твоя красота в весеннее время процветает, мое же тело зиму удобь претерпевает».

Толк. Притча знаменует, яко крепость плоти лутчи есть благолепия.