Басни

Муравей-путешественник

пер. Ю. Н. Верховского

Полз муравей, куда глаза глядели.
И вот набрел на череп лошадиный;
Не видя в нем щербинки ни единой,
Он думал: белый замок, в самом деле.

А дальше — больше: как кристалл, светлели
Палаты в нем по мерке муравьиной;
«На свете, — молвил, — этакой гостиной
И богачи бы, верно, захотели».

Но скоро он осмотром утомился
И приуныл, от голода тоскуя:
Искал еды и, не найдя, смутился;

Басни Эзопа в русском переводе XVII в.

Басни Эзопа были переведены с древнегреческого на русский язык в 1608—1609 гг. «государевым толмачем Федором Касьяновым сыном Гозвинским». Первый перевод назывался «Книга, глаголема Езоп, поруски, а погречески стихослов, еллински вирши...». Каждая басня сопровождается кратким пояснением ее смысла применительно к человеческим нравам. Сборник открывался «Виршами на Эзопа», сочиненными Ф. Гозвинским, в которых говорится о личности Эзопа, значении и жанровой природе его басен:

Н. Гнѣдичъ. Снигирь.

Въ избѣ пустынника снигирь по волѣ жилѣ --
До волѣ, то есть могъ вылетывать изъ клѣтки,
                    Глядѣть въ окно сквозь сѣтки:
Но дѣло не о томѣ: онъ страстно пѣть любилъ.
Пустынникъ самъ игралъ прекрасно на свирѣли,
И въ птицѣ видя страсть, онъ пѣть ее училъ
          И подѣ свирѣль свистать людскія трели.--
Снигирь ихъ перенялъ, и на голосѣ людской

Одо из Черитона. Две басни

Лев издал эдикт о том, чтобы все животные явились к нему, а когда они собрались, спросил, кого нету. Ему ответили, что отсутствует один Осел, который с удовольствием пасся на сочном зеленом лугу. Чтобы его привести, Лев отправил Волка, поскольку тот силен, и Лиса, поскольку умен. Добравшись до Осла, они объявили ему, что он должен появиться перед Львом, подобно остальным животным, чтобы смиренно выслушать его эдикт. Осел ответил, что наделен привилегией, избавляющей его от всевозможных эдиктов и запретов, какие только будут изданы.

Басни Эзопа

Существовал ли Эзоп, неизвестно. Впервые его упоминает Геродот (V в. до н. э.), который сообщает, что Эзоп был рабом некого Иадмона с острова Самос, потом был отпущен на волю, жил во времена египетского царя Амасиса (570—526 до н.э.,) и был убит дельфийскими жрецами.

Басни

[Favole («Басни») Леонардо] не предназначены для легкого пользования. Это не светская игра и не занимательное времяпрепровождение. Трудно сказать, пускал ли Леонардо их в общественный оборот или оставлял только для себя. Возможно, что при случае он рассказывал их — то одну, то другую; но не в этом было их назначение. То, что он говорил в них, выражало его самые сокровенные мысли о жизни и судьбе. Если вообще его записи — дневник, то среди всей его художественной прозы одни лишь Favole можно назвать искусством интимным и личным. Это относится не столько к их форме, сколько к содержанию.

Басня о льве и лисице

Написанная элегическим дистихом (двустишиями из гекзаметра и пентаметра), обильно украшенным леонинами (рифмованными в цезуре стихами), басня эта вряд ли старше середины IX в., хотя ряд исследователей без достаточных оснований приписывал ее Павлу Диакону, современнику Карла Великого, автору «Истории лангобардов» (середина VIII в.). «Басня о Льве и Лисице» представляет собой один из наиболее ранних образцов европейского средневекового животного эпоса.