Поэзия вагантов

Кембриджские песни

Названы так по местонахождению этой рукописи XI в. Собрание латинских стихотво­рений, необычайно разнообразное по содержанию, включает вместе с отрывками из клас­сических поэтов и образцами ученой и культовой поэзии ряд стихотворных новелл и лю­бовных песен, предвосхищающих некоторые черты поэзии вагантов. К числу их принадле­жит и приводимый фрагмент любовной песни (№ 49), значительная часть которого выскоблена чьей-то рукой из манускрипта и восстанавливается исследователями.

Поэзия вагантов

Особое место в латинской литературе средних веков занимает поэзия вагантов (от латинского слова: vagantes — «бродячие люди»), или голиардов, встречаемых в Герма­нии, Франции, Англии и Северной Италии. Расцвет поэзии вагантов приходится на XII—XIII вв., когда в связи с подъемом городов в странах Западной Европы начали быст­ро развиваться школы и университеты. Это поэзия вольнодумная, подчас озорная, дале­кая от аскетических идеалов средневекового католицизма.

Стих об аббате Адаме

Анонимное стихотворение каролингской эпохи, во многом предвосхищающее черты поэзии вагантов. Вероятно, относится к IX в.

Переводы Льва Гинзбурга

В основу книги положены: «Carmina Burana» – латинские и немецкие песни вагантов, собранные и переведенные Людвигом Лайстнером (издание Эбергарда Броста, Гейдельберг, 1961); сборник «Поэзия вагантов» (издание и перевод Карла Лангоша, Лейпциг и Бремен, 1968); «Гимны и песни вагантов» Карла Лангоша (Берлин, издательство «Рюттен и Ленинг», 1958); книга Хорста Куша «Введение в латинское средневековье» (Берлин, 1957); «Немецкая лирика средневековья» Макса Верли (Цюрих, 1962); сборник Гергарда Эйса «Средневерхненем

Из «Кембриджской рукописи» (переводы М. Л. Гаспарова)

«Кембриджские песни» образуют наиболее органически связующее звено между двумя периодами средневековой латинской литературы - предшествующим, каролингским, монастырским, и последующим, оттоновским, придворным и епископским. Это - предельная точка сближения книжной поэзии с народной поэзией; образы и темы народной поэзии облекаются здесь в языковые и стиховые формы книжной, религиозной поэзии.

Клирик в болезни (Перевод М. Гаспарова)

Смилосердуйся, Творец!
Близок, близок мой конец!
Мучусь в смертном страхе я:
Постригусь в монахи я!

Боже, Боже, поспеши,
Смерти страх сними с души!
Будь мне утешителем,
Муки разрешителем.

"Братец, братец, милый мой,
Что ты делаешь с собой?
Не оставь убогого
Меня одинокого!"

Вижу, брат, твою печаль,
Мне тебя до боли жаль:
Ждет монаха - келия,
Друга - горе велие.

Безумный мир (Перевод М. Гаспарова)

   В мире шумном
   И безумном
Нет надежной радости!
   Все, что зреет, -
   То истлеет,
Словно в поле лилии!
   Суета и
   Честь мирская
Злой достойны гибели:
   Ибо рушат
   Наши души
В тартаровы пропасти.
   Наше тело
   Ждет удела
Всякой мимолетности:
   Словно тени
   И виденья,

Прение смерти с человеком (Перевод М. Гаспарова)

"Кто ты, о представшая вдруг передо мною?
Мрачен лик и облик твой, меченный бедою;
Тело - изнуренное, темное, худое;
Мне твое явление предвещает злое".

Я - та, пред коей в трепете все сущее на свете.
Что было, есть и будет впредь - передо мной в ответе;
Я - судия карающий, и казнь в моем обете;
Мой суд - превыше всех судов у мира на примете.

Призыв к крестовому походу

(Из «Carmina Burana»)

Что предрекает царь Давид,
осуществить нам предстоит,
освободив Господня Сына
от надругательств сарацина!
В неизъяснимой доброте
принявший муку на кресте,
к тебе взывают наши песни,
и клич гремит: "Христос, воскресни!"

Мы не свернем своих знамен,
покуда Гроб твой осквернен,
вовек оружия не сложим,
покуда псов не уничтожим!
Неужто Иерусалим
мы сарацину отдадим?
Неужто не возьмем мы с бою
сей град, возлюбленный тобою?!

Стих о татарском нашествии (Перевод М. Гаспарова)

Встал Господь возмездия ныне на пороге,
Грозен меч разительный, грозно трубят роги, -
Да обрящет праведный утешенье в Боге,
Да оплачут грешники прегрешенья многи.

В справедливой ярости род людской карая,
Дланью наказующей судьбы размеряя,
Страшный Тартар он разверз от края до края,
Тартара копытами грешных попирая.

В мировых окраинах просвистев осою,
Саранча надвинулась черной полосою,
Выкосила пастбища смертною косою,
Жалами язвящими изготовясь к бою.

Прение вина с водою (Перевод М. Гаспарова)

(«Denudata veritate…» Du Méril (1854), p. 303) Одна из вариаций самой популярной в средневековой застольной поэзии темы; впервые она появляется в одном стихотворении Примаса Орлеанского (ср. статью, стр. 461), написанном леонинскими дистихами и по изысканной вычурности трудном для перевода; далее она разрабатывается преимущественно в жанре дебата, образцом которого является и наше стихотворение. В античности обычно пили вино, разбавленное водою, в средние века распространилась привычка к чистому вину (ср.

Весенняя песня (Перевод О. Румера)

Один из вариантов перевода О. Румера

Дни светлы, погожи,
О, девушки!
Радуйтесь, ликуйте,
О, юноши!
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

Щекот соловьиный
Разносится,
Сладкою истомой
В сердце просится.
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

Приходи, мой избранный... (Перевод Б. Ярхо)

 

Приходи, мой избранный,
      и Альфа и Омега,
С радостию призванный,
      и Альфа и Омега,
Ах, я беспокоюся,
      и Альфа и Омега,
От тоски изною вся,
      и Альфа и Омега,
Если ты придешь с ключом,
      и Альфа и Омега,
Без труда войдешь ты в дом,
      и Альфа и Омега.

Жалоба на своекорыстие и преступления духовенства

Плачет и стенает
Вальтерова лира:
Вальтер проклинает
преступленья клира.
Верить бесполезно
в райские блаженства:
все мы канем в бездну
из-за духовенства.
И по сей причине
язва сердце точит:
Вальтер быть отныне
клириком не хочет!
Расскажу подробно
о попах вельможных,
совершивших злобно
сотни дел безбожных.

Я, недужный средь недужных...

Я, недужный средь недужных
И ненужный средь ненужных,
Всем, от вьюжных стран до южных,
Глас посланий шлю окружных:
      Плачьте, плачьте, верные, -
      Церкви нашей скверные
      Слуги лицемерные
      С Господом не дружны!

Вальтер Шатильонский (Переводы Л. Гинзбурга, М. Гаспарова, О. Румера/М. Гаспарова)

Поэт-клирик. Учился в Париже и в Реймсе, в Реймсе же был каноником, затем состоял на службе ирн дворе Генриха II. По заданию французского короля в 1166 г. отправился с особым поручением в Англию. Преподавал в монастырской школе в Шатильоне, изучал право в Болонье, совершил паломничество в Рим. Его весьма бурная жизнь окончилась в Париже, где, как гласит легенда, он умер от проказы.

Одна из главных тем Вальтера Шатильонского — обличение духовенства.

Архипиита Кельнский (Переводы Л. Гинзбурга, М. Гаспарова)

До нас дошло десять стихотворений Архипииты, написанных между 1159 и 1165 гг. Настоящее имя его неизвестно, так же как его национальная принадлежность, хотя, по всей видимости, он был немцем. Все стихотворения Архипииты обращены к Рейнальду (Регинальду) фон Дассель — канцлеру императора Фридриха Барбароссы и архиепископу Кельнскому. «Исповедь», по всей вероятности, написана в 1163 г. Высокую оценку этому произведению дал Якоб Гримм, отмечавший ни с чем не сравнимую «свободу и благозвучие языка, беспредельную мощь рифмы». (Л. Гинзбург)

Гуго Орлеанский Примас (переводы Л. Гинзбурга, Ф. Петровского)

Уроженец Орлеана, Примас пользовался громадной известностью, одно время учительствовал, но большую часть жизни провел в скитаниях. Последним его пристанищем оказались Британские острова. По мнению немецкого исследователя Карла Лангоша, Примас оказал влияние на многих вагантов, в том числе и на Архипиита Кельнского.

Наставление поэту, отправляющемуся к потаскухам — У Фрины сердце глухо...— Фрина (здесь: обозначение распутницы) — афинская гетера IV в. до п. э.

Страницы