Роланд

Роланд — один из любимых героев средневековой Европы, образец «рыцаря без страха и упрека». Первый развернутый рассказ о нем появляется в «Песни о Роланде», самом раннем1 и одном из важнейших произведений французского героического эпоса (chanson de geste). В поэме рассказывается о гибели графа Роланда, племянника императора Карла, в битве с маврами в Ронсевальском ущелье, о предательстве отчима Роланда Ганелона и о мести Карла Великого за гибель Роланда и двенадцати пэров.

Историческим прототипом этого образа считается префект Бретонской марки (маркграф) Хруодланд (Hruodlandus Brittanici limitis praefectus), упомянутый в хронике Эйнхарда (см. ниже), как погибший в сражении с басками в 778 г. 2 «Роланд» — правильная французская форма от древне-немецкого (франконского) Hruodland, а его звание маркграфа3 (маркиза) также упоминается в «Песни о Роланде» (ст. 630: «Чтоб в руки к нам попал Роланд-маркиз»4). Таким образом, в основе истории гибели Роланда могут лежать действительно имевшие место события, представленные, однако, три века спустя в мифологизированном виде.

В 778 г. Карл Великий, имевший определенные политические и экономические интересы в северо-восточной Испании, вмешался во внутренние раздоры испанских мавров. Призванный на помощь Ибн-аль-Араби, мусульманским властителем на севере страны, которого сместил кордовский халиф Абдеррахман, стремившийся создать в Испании самостоятельную мусульманскую державу, Карл предпринял поход в Испанию, приведший к созданию Испанской марки (пограничная область до Эбро). Часть его армии, пройдя восточные проходы, овладела Хероной (в Каталонии), а другая часть, которой командовал он сам, пройдя баскские проходы в Пиренеях, овладела Пампелуной (в Наварре). Затем обе части соединились под Сарагосой, которую они подвергли безуспешной осаде. Но тут весть о восстании саксов отвлекла Карла, который, разрушив стены Пампелуны, двинулся в обратный путь. Однако, как рассказывает биограф Карла Эйнхард в своем «Жизнеописании Карла Великого», написанном полвека спустя, войско франков, не пострадавшее до сих пор ни в каких боях, стало жертвой «вероломства васконов» (т. е. басков). А именно, напав с вершины горы, они сбросили в ущелье арьергард франков и «перебили всех этих воинов поголовно», а сами затем разбежались. В этом сражении, добавляет Эйнхард, «пали Эггихард, королевский стольник5, пфальцграф Ансельм и Хруодланд, префект Бретонской марки».

Таким образом, непродолжительная и безрезультатная экспедиция в северную Испанию, не имевшая никакого отношения к религиозной борьбе и закончившаяся не особенно значительной, но все же досадной военной неудачей, была превращена в картину семилетней войны, завершившейся завоеванием всей Испании, а затем — ужасной катастрофы при отступлении франкской армии, причем и здесь врагами оказались не христиане-баски, а все те же мавры, и, наконец, мести со стороны Карла в форме грандиозной и победоносной поистине «мировой» битвы французов с соединенными силами всего мусульманского мира.6

***

Со временем, обрастая предысториями, продолжениями и параллельными сюжетами, «Песнь о Роланде» становится частью т.н. «Жесты Короля», одного из трех основных циклов французкого эпоса, в котором история «деяний» Роланда занимает заметное место. О его родителях рассказывает небольшая поэма «Берта и Милон», к которой примыкает «Роландин» из той же рукописи, посвященная юным годам героя. Поэмы, в которых Роланд является главным или одним из главных действующих лиц: «Песнь об Аспремонте», «Жирар де Вьенн», «Разорение Рима», «Взятие Каркассона», «Взятие Нопля», «Отинель», «Вступление в Испанию», «Взятие Памплоны», «Ги Бургундский», «Гальен». Во многих других поэмах он выступает наравне с другими ближайшими вассалами короля Карла, как один из его «двенадцати пэров» (как, например, в «Паломничестве Карла Великого в Иерусалим и Константинополь»).

***

С XII в. сказание о Роланде начинает свое триумфальное шествие по Европе. Везде оно оседает и редко где ограничивается одним вариантом. Достаточно сказать, что (кроме французского и латинского) до нас дошли версии на следующих языках (до XVI в.): верхне-немецкий, нижне-немецкий, нидерландский, старо-скандинавский датский, новоисландский (и ферейское наречие), шведский, средне-английский, кельтский, провансальский, испанский, португальский, итальянский. На славянских языках сказание не было обработано, но слава Роланда дошла и до славянских земель. Знакомство с историей Ронсевальской битвы обнаруживает чешская Хроника Далимила (XIV в.). На стыке романского и славянского мира, в г. Дубровнике. и по сей день стоит против Княжьего Дворца колонна с горельефом Роланда (Орландо): колонну возглавляет флагшток, на котором по праздникам развевается знамя св. Влаха (эмблема некогда знаменитой славяно-латинской республики) под охраной старофранцузского витязя. Это — крайняя веха экспансии Роланда.

Каждый народ находил в «Песне о Роланде» что-либо, что его касалось, и останавливал на этом свое внимание. Немецкие варианты (Конрад XII в., Штриккер XIII в.) развивают те места, где «Песнь» с похвалой отзывается о баварцах и других немецких племенах. Конрад еще от себя прибавляет «щедрых швабов» и «смелых рейнских франков», он пользуется тем, что в его оригинале (близком к Венецианской рукописи) Найм назван баварцем, чтобы при всяком случае восхвалять этого героя и подчеркивать его происхождение. Очень характерна для Конрада речь, которую он вкладывает в уста Гуенелона (ст. 38, 18 и сл.) и которой не было в оригинале: «Твой племянник Роланд хочет нас всех перекричать. Но Наймес из Баварии еще многому его научит. Когда мы пробились к воротам (Кордр), они (баварцы) ворвались в город. Рассердился тут Роланд, увидев, что его опередили баварцы, отборные герои: всегда они — впереди всех. А после, что бы с нами ни случалось, везде, где кололи и рубили, были эти витязи с острыми клинками, как и подобает добрым рыцарям. За это он (Роланд) хотел их перебить, если бы ему не помешали; но они (и сами) могли ему противостать; баварцы оказались ему равными». Восхищаясь французскими героями, переводчик отдает дань национальному самолюбию.

В итальянских (франко-итальянских) поэмах Николая Падуанского («Вступление в Испанию» и «Взятие Памплоны» XIII в.) вводится в войско Карла Великого новый персонаж, ломбардский король Дезидерий с храброй дружиной, которая все время враждует с немцами и посрамляет их7. Роланд рождается в Италии; детство его протекает в городе Сотрио («Берта и Милон», «Орландино»); он становится гонфалоньером римского папы.

«Дубровницкая Хроника» (написанная по-итальянски в XIV в.) передает легендарное сказание, будто Роланд в 783 г. одержал победу над сарацинами с помощью дубровницкого флота (Archiv für Slavische Philologie, V, 469).

В Испании, напротив, сказание о победоносном шествии французов по испанским землям оскорбляло национальное самолюбие реконкистадоров. Ученые историки и народные рапсоды наперебой стараются опорочить поход Карла и восславить испанцев. Уже у Силосского Монаха (нач. XII в.) мы читаем, что «французы ложно утверждают, будто Карл вырвал из рук язычников какие-либо города по сю сторону Пиренеев»: Памплона впустила его добровольно. «Когда же, выйдя оттуда, он подошел к городу Сарагосе, то, позволив, по французскому обыкновению, подкупить себя златом, вернулся во-своясь, не пошевелив пальцем для того, чтобы освободить святую церковь от варварского ига».

Народные певцы подчеркивают поражение Карла и приписывают победу полулегендарному герою Бернальдо дель-Карпио, которого называют то племянником Карла Великого, то племянником короля дона Альфонса Целомудренного (791 — 835). Историки-патриоты XII и XIII веков подхватили эту басню8, и у них Бернальдо становится во главе объединенных испанских племен (астурийцев, бискайцев, арагонцев и др.) и наносит Карлу поражение у Ронсеваля при самом появлении его в Испании (а не на обратном походе), причем нападает не на арьергард, а на авангард. Согласно Лукасу де Туи, поэме «Фернан Гонсалес » и «Первой Всеобщей хронике» (XIII в.), Бернальдо для этой цели даже соединяется с сарацинами и отдает себя в распоряжение Марсилия9. После, с XVI в., начинают появляться в Испании переводы с французского и итальянского, лишённые галлофобской окраски. Романсы же следуют то испанской, то франко-итальянской традиции.

В Дании ухватились за персонаж Оджьера Датчанина, который уже в «Песне о Роланде» играет весьма почетную роль. И вот автор датской «Хроники Карла Великого» (XV в.) добавляет к концу Оксфордской версии нигде более не засвидетельствованное завершение:

«В следующую ночь (после смерти Альды) явился императору архангел Гавриил и сказал: «Иди в Ливию и помоги доброму королю Ивену, ибо язычники крепко воюют его землю». На пасху собрал император в Риме большое войско и двинулся к королю Ивену. Неверный король, сражавшийся против него, звался Геалвером. Услыхав о приближении императора, он выступил ему навстречу, и много народа пало с обеих сторон. Олгер-датчанин ударил короля по шлему и рассек тело до седла; так император одержал в этой земле великую победу и защитил землю короля Ивена».

После этого в «Хронике» следуют подвиги Олгера в Саксонии и история его опалы; перемещение этих эпизодов (в источнике, т. е. в скандинавской «Карламагнуссаге», они еще помещены перед Ронсевальской битвой) должно доказать, что после смерти Роланда датский герой занял его место и стал единственной опорой государства (Карл одряхлел, Найм и Турпин ходят на костылях).

В английском романсе «Осада Милона» (XIV в.) Карла и его войско выручает из беды Лионель, герцог Бретонский (тогда еще чувствовалась связь между бретонцами и британцами).10

***

При частых перепевах уже знакомого сюжета пафос, наконец, ослабевает, и прежнее восторженное отношение к подвигам кажется устаревшим, вызывает улыбку или насмешку. Повидимому, склонность к такой эволюции особенно сильна в городской литературе, так как в городах прежнее почтительное отношение к рыцарству стало в конце XIII в. сменяться недоброжелательством благодаря разочарованию в крестовых походах и постепенному отмиранию культурно-исторической роли рыцарского сословия [Это отношение отражается уже в сатире XIII в. («Аудиджьер» во Франции, «Мейер Хельмбрехт» в Германии) и достигает высшего художественного оформления в «Дон-Кихоте» Сервантеса.]. И действительно, указанную эволюцию нашего цикла мы наблюдаем со всею ясностью в стране городов, в Италии.

Сперва речь идет только об усилении комического элемента в целях занятности; эта манера имеет все больший успех по мере того, как публика перестает принимать старые басни всерьез, перестает страдать и радоваться вместе с героями. Характерна эволюция фигуры «Смешного рыцаря» Эстоута (от лат. Stultus — глупый). Началась она еще во Франции, где (в рифмованных рукописях «Песни о Роланде») он является первым пером, убитым при Ронсевале; уже несколько комический оттенок этот персонаж носит в поэмах «Отинель» и «Гвидон Бургундский» (это передалось и в Англию: «Сер Отуэл»). Но особенно пышно Эстоут расцветает на италийской почве. Уже во франко-итальянских поэмах («Вступление» и «Взятие Памплоны») он фигурирует как хвастун и проказник, затем под именем Астольфо (впервые эта форма появляется в Венецианской рукописи «Песни о Роланде») — как шутник и насмешник («Рончисвальское поражение»), как комический негодяй («Поход в Испанию») и трусоватый хвастун («Испания в стихах»); если для разнообразия христиане должны потерпеть урон, то неудачником всегда выставляется Астольфо. В таком уже почти готовом виде получили его авторы шутливых поэм эпохи Возрождения (Пульчи, Баярдо, Ариосто), которые сделали его общеизвестным литературным типом.

Реакция против героического пафоса выражается у этих авторов в легком и фривольном отношении к циклу Карла Великого, свободном нагромождении одной забавной выдумки на другую. Более грубую и циничную форму эта реакция принимает под пером Пьетро Аретино (1492 — 1557 гг.). В его недоконченном «Орландино» уже все герои Карлова цикла выставлены в непристойном и позорном виде: они обжоры, сластолюбцы, трусы и бахвалы; сражаются они только с жареными куропатками и фазанами; на бой с сарацином Альмансором никто не решается выйти. Вообще все их геройство — глупая басня, выдуманная Турпином:

Нес он враки такие в пышном стиле,
Что правда стыдится поведать были.
11

  • 1. впервые упомянута в испанской хронике 1060—1070 гг.
  • 2. Исторические источники, точно по уговору, молчат о маркграфе Хруодланде. Он, не издал ни одного распоряжения, не засвидетельствовал ни одной грамоты, не сделал ни одного пожертвования на церковь, ничем не проявил себя в делах управления. Ни до, ни после Эйнхарда никто о нем не упоминает... Имя его впервые всплывает в «Песни о Роланде», на рубеже XI и XII вв., окруженное неожиданным ореолом славы. (Б. И. Ярхо // «Песнь о Роланде». М.—Л.: Academia, 1934)
  • 3. Маркграф — военный губернатор пограничной провинции (марки), защищавшей франкское королевство от бретонцев и тянувшейся приблизительно от Вана (Vannes) до области Авранша (нынешний департамент Иль-э-Вилен и часть Морбиана).
  • 4. Перевод Б. И. Ярхо
  • 5. Гибель стольника Эггихарда подтверждается подлинной его эпитафией, из которой мы узнаем, между прочим, точную дату Ронсевальского сражения — 15 августа 778 года.
  • 6. А. А. Смирнов. Старофранцузский героический эпос и «Песнь о Роланде» // Песнь о Роланде. Старофранцузский героический эпос. — М., Л.: Наука, 1964
  • 7. На самом деле, как известно, Карл в 774, г. завоевал землю лонгобардов, сверг Дезидерия и возложил на себя его корону.
  • 8. На самом деле король Альфонс (который в год Ронсевальской битвы еще не был королем) неоднократно отправлял просительные посольства к Карлу Великому, причем признавал себя подчиненным императору.
  • 9. Интересно, что арабские источники приписывают нападение на арьергард сарацинам: Карл, приглашенный в Испанию сарагосским правителем Сулейманом ал-Арби (см. прим, к ст. 122), вдруг заподозрил Сулеймана в измене (так как Сарагоса не захотела впустить франков) и увел его в плен; но сыновья Сулеймана, Матрух и Айхон, напали на уходившее войско Карла, отбили отца и вернулись в Сарагосу (см. Menendez у Pelayo Tratado de los romances viojos, I, 179).
  • 10. Б. И. Ярхо // «Песнь о Роланде». М.—Л.: Academia, 1934
  • 11. Б. И. Ярхо // «Песнь о Роланде». М.—Л.: Academia, 1934

Жирар де Вьенн

Girart de Vienne

Поэма включается в «Жесту Гарена де Монглан», примыкая вместе с тем и к «Королевской жесте». Датируется 1190 гг. Автором поэмы является известный трувер Бертран де Бар-сюр-Об (он же является, видимо, и автором поэмы «Эмери Нарбоннский»). Поэма написана десятисложным рифмованным стихом. В основной рукописи поэмы — 6934 стихотворные строки. Каждая лесса заканчивается короткой строкой. Сохранилась также переработка поэмы, датируемая серединой XIV в.

Песнь об Аспремонте

Chanson d'Aspremont

Поэма относится к «Королевской жесте» и датируется второй половиной XII в.

В. Брюсов. Похищение Берты

Из цикла «Романтические баллады», сб. «Сны человечества». Дата создания: 6 марта 1912, опубл.: Альманах «Сирин», сборник II. — СПб., 1913. — (Из книги «Сны человечества»). — С. XXX—XXXV.
По изд.: В. Я. Брюсов. Собрание сочинений в семи томах. — М.: Художественная литература, 1973. — Т. 2. Стихотворения 1909—1917.

 

К. А. Иванов. Песнь о Роланде

Лучшей из всех chansons de geste считается песнь о Роланде (la chanson de Roland). Главное ее отличие от других chansons de geste заключается в замечательной для времени ее возникновения последовательности изложения и стройности стиля. Она состоит из 4002 стихов, которые группируются в пять частей поэмы. В первой части рассказывается о посольстве сарацинского короля Марсилия к Карлу Великому и об измене Ганелона.

Фрагмент «Первой всеобщей хроники Испании»

Есть основания предполагать существование неких не дошедших до нас версий «Песни о Роланде», более древних, чем сохранившаяся в Оксфордской рукописи. По-видимому, одна из таких пропавших версий содержится в прозаическом пересказе «Первой всеобщей хроники Испании»1 (в дальнейшем - «Хроника…»), написанной на старокастильском языке.

Романс о Дурандарте

В Испании «Песнь о Роланде» была известна в сильно деформированной форме, указывающей не на французские варианты, а на испанское новотворчество, вплоть до причисления Роланда к врагам Испании и до солидаризации певца с маврами. О степени утраты первоначального смысла может дать представление романс (правда, очень поздний), где название меча Роланда (Дюрандаль) было осмыслено как имя одного из героев — Дурандарте.

Ронсевальская битва

По изд.: Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро. М.: Художественная литература. 1976
Перевод Р. Морана

Суженого донья Альда ждет...

По изд.: Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро. М.: Художественная литература. 1976
Перевод Д. Самойлова

О Гайферосе

По изд.: Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро. М.: Художественная литература. 1976
Перевод Д. Самойлова

Гайферос — один из героев романсов каролингского цикла.​

Башня Ганделона

Легенда касается башни с продольной трещиной посредине, до 1848 г. стоявшей в Эйи (Heilly), около г. Корби (деп. Соммы). Башня эта называлась la Tour Fendue (Треснувшая башня). О ней сохранилась легенда, три варианта коей здесь приводятся.1

По изд.: «Песнь о Роланде». М.—Л.: Academia, 1934
Перевод Б. И. Ярхо

 

Эпитафия Аггиарда

Эпитафия представляет собой древнейший поэтический памятник, относящийся к Ронсевальской битве. Аггиард (или Эггихард) — стольник Карла Великого, упомянутый в хронике Эйнхарда, как погибший в этом сражении.

По изд.: «Песнь о Роланде». М.—Л.: Academia, 1934
Перевод со старо-французского Б. И. Ярхо1

Песнь о предательстве Гвенона

Рукопись латинской «Песни о предательстве Гвенона» (Carmen de Prodicione Guenonis) находится в Британском музее; она восходит к XV в. Этот текст был известен Вильгельму Гримму (издание немецкого текста «Песни о Роланде», 1838 г.). Критическое издание дал Гастон Парис.1 Французский исследователь полагал, что «Песня о предательстве Гвенона» была написана в первой половине XII в., — судя по стилю и версификации.

Эйнхард. Жизнь Карла Великого (фрагмент)

Эйнхард (или Эгинхард, 770—840) был приближенным Карла Великого и придворным историком императора. Автору «Жизни Карла Великого»1 было восемь лет, когда в 778 г. произошла битва в ущелье Ронсеваля. Древнейшее свидетельство о событиях возникло, по-видимому, лишь в 30-х годах IX в.

Ариосто. Неистовый Роланд

Главное создание Лодовико Ариосто — поэма в октавах «Неистовый Роланд» («Orlando furioso», 46 песен), над которой он работал в продолжение 25 лет (1507—1532 гг.), одно из наиболее красочных явлений литературы высокого итальянского Ренессанса. В поэме прихотливо переплетаются мотивы, почерпнутые из средневекового эпоса (каролингский цикл), куртуазного романа, античных поэтов (Вергилий, Овидий) и произведений писателей-новеллистов. Попутно (в образах Руджиеро и Брадаманты) прославляется величие дома д'Эсте.

Песнь о Роланде

Составляющая художественную вершину французского эпоса «Песнь о Роланде» является одновременно древнейшей из поэм. Лучшая из дошедших редакций (в оксфордской рукописи) сделана в середине XI в. англо-нормандским писцом (4002 ассонансированных стиха). Об исключительной популярности эпоса о Роланде свидетельствуют и его обработки на большинстве романских и германских языков, в том числе восходящие к недошедшим французским источникам немецкая поэма некоего «священника» Конрада (ок. 1170 г.), древне-скандинавская «Карламагнуссага» (ок.

Романсы о Бернардо дель Карпио

Никаких эпических песен, связанных с деяниями астурийских и леонских королей, до нас не дошло. Испанский эпос локализуется в Кастилии, что само по себе является важным аргументом против сторонников вестготского происхождения испанского эпоса. Единственным исключением являются стихотворные сказания о Бернардо дель Карпио, которого народная молва пожелала превознести как «могучего бойца» в войнах против императора Карла Великого. Бернардо дель Карпио стал испанским противовесом легендарного французского Роланда.

Сан-Эмилианская запись

Это небольшая приписка, сделанная на рукописи X в. (San Millan n° 39). Датируется 1054—1076 гг. В настоящее время находится в библиотеке Мадридской академии истории. Впервые опубликована бенедиктинским монахом доном Франсиско де Берганца в 1721 г., но эта публикация была совершенно забыта. Заново опубликована и исследована известным испанским ученым Дамасо Алонсо в 1953 г. (см.: Alonso D. La primitiva epica francesa a le luz de una Nota Emilianense.— Revista de Filologia Espanola, t. XXXVII, 1953, p. 1—94). Наш перевод сделан по этой публикации.

Теофило Фоленго. Из поэмы «Бальдус»

Теофило Фоленго (1491–1544). — Монах-бенедиктинец, уроженец Мантуи. Прославился как представитель «макаронической», то есть пародийной, поэзии па смешанном итало-латинском языке, комический эффект которой достигался том, что итальянским словам придавались латинские суффиксы и окончания, использовались служебные латинские слова в итальянской фразе и так далее. Главное произведение Фоленго в таком роде — поэма «Бальдус» (1517), в которой описываются приключения Бальдо, будто бы потомка рыцаря Ринальдо (персонажа рыцарских поэм Боярдо и Ариосто), буяна и нахала.

Маттео Боярдо. Влюбленный Роланд (отрывки)

Маттео Боярдо, граф Скандиано (Matteo Maria Bojardo, 1441—1494) — поэт, жил при феррарском дворе, занимал высокие гражданские, военные и придворные должности в герцогстве. Писал латинские эклоги, итальянские канцоны и сонеты, в которых подражал Петрарке, испробовал свои силы в комедиографии, переводил античных писателей. Его главное произведение — неоконченная рыцарская поэма в трех книгах «Влюбленный Роланд» («Orlando Innamorato», 1487 г.), вызывавшая восхищение современников.

Луиджи Пульчи. Большой Моргант (отрывки)

Луиджи Пульчи (Luigi Pulci, 1432—1484) — итальянский поэт. Родился во Флоренции, был приближенным Лоренцо Медичи, выполнял его дипломатические поручения в различных городах Италии. Как поэт Пульчи во многом близок народной поэзии, формы и мотивы которой он культивировал с большим искусством. Подобно Буркьелло, он тяготел к буфонному реализму, его плебейски-сочный грубоватый юмор во многом предвосхищает манеру Ф. Рабле, на которого Пульчи оказал несомненное влияние.