Вы здесь

34. Притча о человеке, который спас Змею от смертельной опасности

«Два года назад ко двору в поисках справедливости явились человек и Змея. И спор их было тяжело разрешить. А дело было так. Змея переползала через изгородь и угодила в силки. Петля стала затягиваться, и Змея не могла выбраться без посторонней помощи. Ей угрожала смертельная опасность. Но в это время мимо проходил один человек, и Змея стала звать, кричать и молить его о помощи.

Этот человек сжалился над Змеей и сказал:

„Я спасу тебя от смерти, только обещай, что не причинишь мне никакого вреда".

Змея с готовностью согласилась и поклялась страшной клятвой, что не станет ему вредить. Тогда он освободил ее из силков, и дальше они отправились вдвоем. Через некоторое время Змея проголодалась, потому что давно уже ничего не ела. Она набросилась на человека и хотела его убить. Тот едва успел отскочить в сторону, спасая свою жизнь, и сказал:

„Ты что, решила меня погубить? Разве ты забыла, что поклялась не причинять мне вреда?"

„Я голодна, а от голода можно и нарушить клятву. Так что я могу делать что пожелаю".

„Лучше будет, – сказал тогда человек, – если ты подождешь немного, пока мы не встретим кого-нибудь, кто бы рассудил наш спор".

Змея согласилась, и они отправились дальше. В пути они повстречали Ворона Тиселина с сыном Слиндпером и рассказали им свою историю. Ворон Тиселин сразу же признал правоту Змеи, потому что и сам рассчитывал поживиться такой добычей.

„Ну что, – говорит Змея, – что теперь скажешь? Говорю же, я права".

„Не буду я слушать, как рассудил этот разбойник, которому в нашем деле есть своя корысть. К тому же он один. Судей должно быть по меньшей мере двое или трое, да таких, которые разбираются в законах. Надо продолжить расследование".

И пошли они дальше вчетвером, пока не встретили Волка с Медведем, и рассказали им о своем споре. И опять судьи решили, что человека надо съесть, потому что голод освобождает от любых клятв. Человек испугался и пал духом, а Змея подползла ближе и уже выпрыснула свой яд, так что человек едва сумел отскочить.

„Не по закону ты поступаешь, – сказал он Змее, – что хочешь обманом на меня напасть и убить. У тебя нет такого права".

„Разве тебя не убедили наши судьи? Ведь они дважды вынесли свое решение".

„Какие это судьи, такие же разбойники и убийцы, которые никогда не держат слова. Нашу распрю должен рассудить королевский суд, и вам не удастся его избежать. Я подчинюсь любому решению и никогда его не нарушу".

Волк и Медведь с готовностью согласились, да и Змея не возражала, потому что они полагали, что королевский суд решит дело в их пользу. Думаю, мой господин, ты вспомнишь этот суд. И вот явились они все к тебе, а с Волком прибежали его волчата, которых прозвали Пустобрюх и Ненаеда. Они тоже вздумали полакомиться человеческим мясом. Но они так громко завывали от голода, что ты приказал им покинуть суд.

Человек, объятый страхом, взывал к твоему милосердию и рассказывал, как Змея, которой он спас жизнь, задумала его погубить и сожрать, чем нарушила свою же страшную клятву.

„Я не нарушала клятвы, – стала тогда возражать Змея. – Полагаюсь во всем на милость короля, но я хотела спасти свою жизнь, а смертельная опасность освобождает от любых клятв и обещаний".

И тогда, милорд, очень опечалились твои придворные, да и ты сам. Потому что по милосердию своему ты сочувствовал этому человеку и его беде, и тебе не хотелось, чтобы из-за своей доброты он лишился жизни. Но с другой стороны, нельзя было не посчитаться и с голодом, который угрожает жизни. И никто у тебя при дворе не знал, как же следует поступить. Многие выступили против человека, теперь я вижу здесь кое-кого из таких. Но все равно решить ничего не смогли. Тогда послали за моим племянником Рейнардом, дабы выслушать, что он скажет. В те времена оказывали ему при дворе большое уважение и всегда следовали его разумным советам, потому что он был очень мудр и сведущ в законах. Ты приказал ему вынести справедливый приговор, который всем надлежит исполнять.

„Милорд, – сказал Рейнард, – того, что мы слышали, недостаточно, чтобы вынести справедливый приговор, ведь в их рассказе много неправды. Я смогу составить окончательное мнение об этом деле только при условии, что Змею опять посадят в такую же ловушку, из которой этот человек ее освободил. Любое другое решение будет нечестным".

„Милорд Рейнард, – сказал тогда ты, – истину ты говоришь, и мы все с тобой согласны. Никому не пришла в голову такая замечательная мысль".

Тогда все отправились к тому месту, где человек повстречался со Змеей, и Рейнард попросил Змею опять залезть в силки. Так и сделали.

„Что же, милорд Рейнард, – спросил тогда ты, – какое решение ты вынесешь?"

„Милорд, – сказал Рейнард Лис, – теперь они оба в том же положении, как и раньше. Никто не выиграл спор. И вот, милорд, мое решение, которое не нарушит закона и придется по сердцу твоей милости. Если этот человек захочет опять освободить Змею, полагаясь на ее клятву, пусть так и поступает. Если же он рассудит, что Змея станет причинять ему вред или же, движимая голодом, нарушит свою клятву, тогда, я полагаю, пусть он идет на все четыре стороны, а Змея так и останется в силках. Как мог бы поступить еще вначале из страха, что Змея, которую он избавит от смертельной опасности, все равно нарушит свое обещание. Посему думается мне, что вернее всего предоставить человеку этот свободный выбор, который был у него прежде".

Это решение, милорд, показалось тебе и твоим придворным весьма разумным и правильным. Все было исполнено, как предложил Рейнард. И все восхваляли его мудрость, благодаря которой он помог тому человеку. Так Лис своим умом спас твою честь и достоинство, как и подобает верному слуге своего господина. Разве когда-нибудь Волк или Медведь оказывали тебе такую услугу? Все, на что они способны, – это выть и рычать, грабить и красть, обжираться богатыми кушаньями, набивая свое брюхо. А потом, прикрываясь законом, они выносят смертный приговор мелким воришкам, что таскают кур да цыплят. Тогда как сами они, с легкостью задирающие корову, быка или лошадь, высоко держат голову и мнят себя господами, почитая себя мудрецами, равными Соломону, Авиценне или Аристотелю. И их переполняет гордость оттого, что все оказывают им почести за их великие дела и за храбрость. Но стоит лишь возникнуть настоящему делу, как они-то первые и показывают спину. И вперед выходят простые граждане, но вовсе не им достанется награда. О милорд, такие и им подобные – вот настоящая погибель для городов, государств, стран и народа. И им не важно, чей дом горит, – лишь бы согреться у огня. Кроме своей личной выгоды да наживы, их ничто не волнует, тогда как Рейнард, все его друзья и родня пекутся и заботятся о чести, достоинстве и процветании своего господина. А за свою мудрость, которая бывает так полезна, Рейнард не получает никакой благодарности. Но теперь наконец стало ясно, кто же лучший советчик и от кого больше пользы. Говоришь ты, милорд, что все родичи от него отвернулись и не хотят защищать Лиса из-за его лживости и хитрости. Если бы кто другой это сказал, ему не избежать бы нашего отмщения. Но тебя, милорд, мы от этого избавим, ты можешь говорить, что тебе вздумается. Потому что если кто замыслит навредить тебе словом или делом, его ждет такое наказание, что об этом будут помнить наши потомки. В сражениях и драках нам неведом страх. С твоего позволения, государь, я могла бы кое-что рассказать о близких и друзьях Рейнарда, о том, что ради его блага они не пожалеют своего добра и самой жизни. И я – одна из таких. Я – жена, мать. И я не задумываясь отдам за Рейнарда не только свое богатство и жизнь, но и троих взрослых детей, крепких и сильных. Я не могу видеть, как он страдает. Я лучше умру, чем буду смотреть, как его незаслуженно наказывают. Вот какова моя любовь к нему».