18. Как Лиса вели на виселицу

Искать в интернет-магазинах:

Разгневался тут Изегрим л сказал так: «Много шума ты поднимаешь, сир Тиберт. Будь у нас веревка, прочная и крепкая, такая, чтобы сгодилась для его шеи, мы бы вскорости завершили это дело».

Тут к Изегриму обратился Рейнард Лис, который долго уже молчал:

«Облегчи мои страдания. Тиберт знает, какой должна быть прочной веревка; в доме священника, в тот раз, когда откусил тому яичко, он сам имел возможность оценить ее прочность. Кот к тому же ловко и быстро лазит по деревьям, вот пусть он и поднимет веревку наверх. Брюн и Изегрим, а вам не пристало поступать так со своим племянником. Уж простите меня, что не спешу умирать, когда вы так торопитесь исполнить приговор. Что же вы так тянете? Иди же вперед, Брюн, и веди меня, и ты, Изегрим, не отставай. Смотри же, чтобы Рейнард не вырвался от вас и не сбежал».

«В жизни не слыхал такой мудрой речи», – сказал Брюн.

Изегрим приказал родне и друзьям Лиса не спускать с него глаз и смотреть, чтобы тот не убежал. Этот прохвост и плут на все способен. Лиса схватили за лапы, за бороду и крепко держали, чтобы он не мог вырваться. Рейнарда все эти слова не очень-то задели. Вот что он сказал:

«Дорогой дядюшка, кажется, причиняя мне вред, ты и себя ввергаешь в печаль, хотя мои несчастья и страдания тебе приятны. Также знаю я, что, как только моя тетушка, твоя жена, вспомнит о прошедших годах, сердце ее разорвется от горя, она не вынесет моей смерти. Но теперь я в твоих руках, и ты сделаешь так, как тебе кажется справедливым. А вы, Брюн и Тиберт, ваш конец будет бесславным, и хотя сейчас вы совершаете тягчайшее зло, но я-то знаю, какой путь ожидает меня после смерти. И пусть я умру, но наступит день – и справедливость восторжествует».

«Пора идти, – сказал Изегрим. – Ты обвиняешь нас в том, что мы тянем время, так не будем же больше медлить, иначе может свершиться зло». И он двинулся вперед. Все враги Лиса стояли по одну сторону, а по другую – Медведь Брюн, и так повели они Лиса на виселицу. Тиберт в великом оживлении бежал впереди, неся в руках веревки, а его шея все еще болела от петли. И свежи в памяти были побои, заработанные им по наущению Лиса, за которые Кот намеревался сейчас расплатиться сполна.

Не мешкая более, Тиберт, Изегрим и Брюн привели Рейнарда к тому месту, где, по обычаю, преступников предавали смерти. Король Нобель, его королева и все те, кто присутствовал при дворе последовали за ними, чтобы посмотреть, как окончит свои дни Рейнард. Лис же пребывал в глубочайшем страхе и смятении, пытаясь придумать, как ему спастись от неминуемой смерти, и как провести тех, кто желает его погибели, чтобы они были опозорены перед королем, и как хитростью и плутовством склонить короля на свою сторону и отворить от своих недругов. Вот каким мыслям он предавался, а не горю и раскаянию. И думал он так: «Хоть король и многие из его свиты и держат на меня зло, и есть за что, по правде сказать, но все равно я надеюсь стать его лучшим другом и советчиком. А врагов своих я уничтожу, и не поможет им ни королевская рать, ни вся мудрость его советников. Пусть только дадут мне сказать слово, а я столько хитростей знаю, что не успеют они еще и до виселицы дойти, как склоню его на свою сторону».

«Сир Брюн, – заговорил Изегрим, – вспомни теперь о своей кровавой ране на голове, которую ты заработал стараниями Рейнарда. Сейчас пришло время расплатиться с ним за все. Ты, Тиберт, самый легкий, так что полезай наверх и приладь петлю к перекладине, да сделай узел потуже. Брюн, смотри, чтобы он не убежал, держи его крепче. Я же прослежу, чтобы принесли лестницу, по которой он поднимется».

«Хорошо, – отвечал ему Брюн, – я держу его крепко».

Тогда заговорил Лис:

«Страх и ужас переполняет мое сердце, ибо вижу я смерть перед собой и нет надежды на спасение. Господин мой король, и ты, прекрасная королева, и все вы, что стоите здесь, прежде чем покинуть этот мир навсегда, я умоляю вас об одной милости. Я хочу перед всеми вами открыто сознаться в своих прегрешениях, честно рассказать о своих преступлениях и тем облегчить душу. И пусть после моей смерти никого не обвиняют в моих грехах и преступлениях. Тогда мне легче будет умирать, а вы молитесь за меня перед Богом, чтобы Он смилостивился над моей душой».