Пятое морское приключение

Искать в интернет-магазинах:

У нас, государи мои, еще хватит времени, чтобы распить новую бутылочку. Поэтому я расскажу вам о весьма странном случае, приключившемся со мной за несколько месяцев до моего последнего возвращения в Европу.

Султан, которому я был представлен как римско-русско-императорским, так и французским послами, поручил мне выполнить чрезвычайно важную миссию в Каире, характер которой был таков, что она должна была навсегда остаться тайной.

Я пустился в путь по суше с большой помпой и в сопровождении многочисленной свиты. По дороге представилась возможность пополнить число моих слуг несколькими очень полезными лицами. Не успел я отъехать и несколько миль от Константинополя, как увидел маленького, тощего человека, с большой быстротой перебегавшего через поле, хотя у него на ногах висели свинцовые гири, по меньшей мере в пятьдесят фунтов каждая.

Пораженный этим зрелищем, я крикнул ему:

— Куда, куда ты так торопишься, друг мой, и зачем привязал к ногам такие гири? Ведь они затрудняют твой бег!

— Я бежал из Вены, — отвечал скороход. — Там я служил у знатных господ и только сегодня, с полчаса назад, уволился. Я направляюсь в Константинополь, где рассчитываю получить место. Этими гирями, привязанными к ногам, я хотел несколько умерить скорость моего бега, которая теперь никому не нужна, ибо moderata durant (Умеренность надежна (лат.).), как любил повторять мой, ныне покойный, воспитатель.

Этот Асахаил1 пришелся мне по душе. Я спросил, не желает ли он поступить ко мне на службу, на что он охотно согласился. Мы двинулись затем дальше, проезжая через разные страны и города. Недалеко от дороги на прекрасном лугу лежал, не шевелясь, какой-то человек. Казалось, что он спит. Но он вовсе не спал, а приник ухом к земле, словно подслушивал, что происходит у обитателей преисподней.

— К чему это ты прислушиваешься, друг мой?

— Да я от нечего делать слушаю, как трава растет.

— И это тебе удается?

— Да что ж тут трудного?

— Тогда поступай ко мне на службу, дружище. Кто знает, на что еще пригодится твой слух!

Молодец вскочил на ноги и последовал за мной. Немного подальше я увидел охотника. Он стоял на холме и палил в воздух.

— Бог в помощь, бог в помощь, господин охотник. Но в кого ты стреляешь? Я вижу лишь голубое небо.

— О, я просто пробую свое новое кухенрой- теровское ружье2. Там, на шпиле Страсбург*- ского собора, сидел воробей. Я только что сбил его.

Тот, кому известна моя страсть к охоте и стрелковому искусству, не удивится, что я крепко обнял этого замечательного стрелка. Естественно, я не пожалел ничего, чтобы привлечь его к себе на службу. Мы двинулись дальше через многие страны и города, и пришлось нам наконец проезжать мимо горы Ливан. Там, перед густым кедровым лесом, стоял коренастый, невысокого роста человек и тянул за веревку, которая была обвита вокруг леса.

— Что это ты тянешь, дружище? — спросил я его.

— Меня послали за строительным лесом, — ответил он. — А я забыл дома топор. Вот мне и приходится как-нибудь выходить из положения.

С этими словами он на моих глазах одним рывком свалил весь лес, занимавший добрую квадратную милю, с такой легкостью, словно это была охапка тростника. Нетрудно угадать, что я сделал. Я бы не упустил этого молодца, хотя бы мне стоило это всего моего посольского содержания. Когда я наконец очутился на египетской земле, вдруг поднялся такой ветер, что нас чуть не опрокинуло. Я боялся, что меня подхватит вихрем и унесет вместе со всей моей свитой, конями и поклажей. Слева от дороги выстроились в ряд семь ветряных мельниц, крылья которых вращались так быстро, как веретено у самой проворной пряхи. Неподалеку оттуда, справа от дороги, стоял человек, по комплекции схожий с сэром Джоном Фальстафом3. Указательным пальцем он зажимал себе правую ноздрю. Увидев, в каком мы оказались затруднении и как нас шатает ветер, человек сделал полуоборот и, став к нам лицом, учтиво, как мушкетер перед своим капитаном, снял передо мной шляпу. Мгновенно наступило затишье, и все семь ветряных мельниц сразу замерли в неподвижности. Удивленный таким явлением, которое казалось совершенно противоестественным, я крикнул, обращаясь к этому субъекту:

— Эй ты! Что тут происходит? Дьявол в тебе, что ли, сидит, или ты сам дьявол?

— Прошу прощения, ваше превосходительство, — ответил человек. — Я только немножко подгоняю ветром4 мельницы моего хозяина, мельника. Но, чтобы не опрокинуть ветром все семь мельниц, мне пришлось зажать одну ноздрю.

«Вот так неоценимый человек! — мелькнуло у меня в голове. — Этот молодец еще может пригодиться, когда ты вернешься домой и у тебя вдруг не хватит духу рассказать о всех чудесных приключениях, пережитых во время твоих путешествий на суше и на море!»

Нам удалось быстро поладить. Ветродув бросил свои мельницы и последовал за мною.

Вскоре мы прибыли в Каир. Как только я с успехом выполнил там данное мне поручение, я решил распустить всю свою никчемную свиту, за исключением лишь вновь нанятых мною полезных слуг, и, сопровождаемый ими, пустился в обратный путь уже в качестве частного лица. Погода стояла чудесная, а знаменитая река Нил была неописуемо прекрасна. Я соблазнился мыслью нанять баркас и проехать до Александрии водным путем. Все шло великолепно, пока не наступил третий день плавания. Вы, господа, несомненно слышали о ежегодном разливе Нила. На третий день, как уже сказано, вода в Ниле начала неудержимо подниматься, а на следующий день вся местность и справа и слева от реки на расстоянии многих: миль была уже залита водой. На пятый день, после захода солнца, мой баркас запутался в чем-то, что я принял сначала за ползучие растения и кустарник. Но лишь только на следующее утро рассвело, я увидел, что со всех сторон окружен миндалем, совершенно созревшим и великолепным на вкус. Когда мы опустили лот, я обнаружил, что дно под нами находится на глубине по меньшей мере шестидесяти футов5. При этом нам нельзя было двинуться ни вперед, ни назад. Часов в восемь или в девять, насколько я мог определить по солнцу, внезапно поднялся ветер, который накренил наш баркас на одну сторону. Баркас зачерпнул воды, пошел ко дну, и долгое время ничего не было известно о его судьбе. К счастью, мы все, сколько нас было, — восемь мужчин и двое подростков — спаслись благодаря тому, что уцепились за деревья, ветви которых были достаточно крепки для нас, но не могли вынести тяжести нашего баркаса. В таком положении мы пробыли три недели и три дня, питаясь одним миндалем. Само собой разумеется, что в питье мы не испытывали недостатка. На двадцать второй день после крушения вода спала так же быстро, как и поднялась, и на двадцать шестой день мы могли уже ступить ногой на Terra firma (Твердая земля, суша (лат.).). Первое, что мы с радостью увидели, был наш баркас. Он лежал примерно в двухстах саженях от того места, где пошел ко дну. Высушив на солнце все, что могло быть нам полезным, мы отобрали из наших дорожных запасов все наиболее необходимое и пустились в путь, стараясь угадать направление, по которому плыли раньше. По моим самым точным подсчетам, нас отнесло в сторону миль на сто пятьдесят через ограды, изгороди и заросли. Через семь дней мы добрались до реки, которая спокойно текла по своему руслу, и поведали одному бею о наших приключениях. Бей любезно снабдил нас всем, что нам могло понадобиться, и отправил дальше в одной из своих собственных лодок. Примерно дней через шесть мы добрались до Александрии, где пересели на корабль, направлявшийся в Константинополь. Великий султан принял меня чрезвычайно милостиво, и я был удостоен чести узреть его гарем, куда его величество соизволил самолично ввести меня, чтобы предоставить в мое распоряжение столько прекрасных дам, включая и его жен, сколько я пожелаю отобрать для собственного удовольствия.

Я не люблю хвастать своими любовными приключениями. Поэтому, господа, я сейчас пожелаю вам всем приятного отдыха.

  • 1. Этот Асахаил... — Асахаил — по Библии, племянник Давида, отличавшийся необычайно быстрым бегом (Ветхий завет, 2 Царств, 2, 18).
  • 2. ... кухенройтеровское ружье. — Кухенройтеровское -ружье, то есть ружье мастерской Кухенройтеров в Ре- генсбурге. Наиболее известным мастером-оружейником этого рода был Иоганн Андреас Кухенройтер (1716—17^5). Пистолеты этой мастерской князей Тури-и-Таксисов есть в коллекции Государственного Эрмитажа в Ленинграде.
  • 3. ... по комплекции схожий с сэром Джоном Фальстафом. — Джон Фальстаф — герой произведений Шекспира «Генрих IV» и «Виндзорские проказницы», толстый, хвастливый, хитрый рыцарь.
  • 4. Я только немножно подгоняю ветром. .. — В немецком тексте выражение «делать ветер (Wind machen), имеющее значение «хвастаться».
  • 5. ... шестидесяти футов. — В среднем один фут примерно равен 0,30 м. Здесь — около 16 м.