ВЕЧЕР ВОСЬМОЙ

Искать в интернет-магазинах:

Человек, жизнь которого принадлежит охоте и войне, как вы сами знаете, дорогие друзья, должен уметь с одинаковой стойкостью встречать и леденящий холод и сжигающий зной.

Никогда не забуду морозов, которые мне пришлось перенести, когда я, покинув Рим, направился в Россию. Как сейчас вижу больного и нищего старца, которого я встретил где-то в Польше, почти нагого, в то время как я дрожал от холода, будучи одет, конечно, гораздо теплее, чем он. Разумеется, я тотчас же бросил старику свою верхнюю одежду, а сам погнал возможно быстрее своего коня. Путь я совершал верхом, и, к тому же, совсем не зная дороги.

Немудрено, что вскоре я сбился с пути. Настала ночь, и, чувствуя страшную усталость, я остановился среди равнины, сплошь покрытой снегом, и привязал коня к какому-то чуть торчавшему из-под белого покрова пеньку. Сам же лег на снег и от утомления вскоре заснул. Когда я проснулся, в глаза мне ударил дневной свет. Оглянувшись, я увидел себя лежащим среди церковного двора. Вдали виднелись деревенские избушки, а конь мой куда-то исчез. Вдруг я услышал знакомое ржание где-то над собой. Взглянув вверх, я понял все: оказалось, что я лег спать у церкви, сплошь занесенной снегом, а коня привязал к шпилю колокольни, который я и принял за пенек. Теперь, когда снег растаял и я опустился вниз, лошадь моя продолжала висеть там же на уздечке, конец которой был прикреплен к шпилю. Метким выстрелом из пистолета я перешиб уздечку и, таким образом, получил обратно сверху своего коня, после чего беспрепятственно продолжал путь по оттаявшим уже дорогам.

Как ни холодно было мне во время только что описанного путешествия, но эта температура, конечно, не может идти в сравнение с той, какую приходилось мне выносить в то время, когда я вместе с капитаном Фиппсом совершил известную экспедицию к Северному полюсу. Огромные льдины окружали нас со всех сторон, и на одной из таких льдин мне пришлось сыграть как-то довольно трудную роль, о чем я сейчас вам расскажу, если хотите.

Началось с того, что я заметил на глыбе льда двух дерущихся белых медведей и решил их громадными и великолепными шкурами овладеть. Карабкаясь по ледяным выступам и ухабам, я поскользнулся и, не выпуская из рук ружья, упал, причем удар был так силен, что я потерял сознание. Когда я пришел в себя, то увидел, что один из белых медведей держит меня за пояс моих брюк, намереваясь, по-видимому, куда-то унести. Но, к счастью, при мне был вот этот самый складной нож, который вы видите сейчас. Достав его из кармана, я ударил медведя по лапе, отрубив ему несколько пальцев, отчего зверь, понятно, выпустил меня из зубов, ибо начал реветь от боли. Я схватил ружье и застрелил медведя, но громкий звук выстрела разбудил тысячи других спавших на льду медведей, и все это стадо хищных белых великанов направилось прямо на меня.

В одно мгновение я сообразил, что мне надо делать, и, выпотрошив убитого медведя, обрядился в его шкуру и стал поджидать приближающихся зверей.

Медведи окружили меня со всех сторон, старательно обнюхав, но, не найдя ничего подозрительного и считая меня одним из своих сородичей, оставили в покое. Но что делать дальше? Мой небольшой в сравнении с подлинными медведями рост мне не мешал, так как я мог выдавать себя за медвежонка; относительно рева и прыжков я тоже не отставал от своих новых собратьев, но, разумеется, это не могло продолжаться бесконечно.

Как очень часто бывает, на помощь пришли мои знания. Удар ножа в позвоночный столб, как я знал, убивает животное мгновенно. И именно таким образом я ударил между лопаток самого большого из медведей. Он упал мертвым, не издав ни звука. Поощренный этим, я последовательно таким же способом уложил на месте одного за другим всех медведей. Вернувшись затем на корабль и захватив с собою почти весь его экипаж, я привел матросов на место моего Самсонова побоища, где мы поснимали шкуры с медведей и перетащили на корабль, помимо шкур, еще и тысячи медвежьих окороков.

Впоследствии окороками мы наделили почти всех виднейших лордов Англии, а шкуры медведей я отослал в подарок русской императрице, дабы ее величеству и всем придворным ее было во что одеться к наступавшей в то время зиме. Кстати сказать, в ответ, вместе с благодарностью, я получил от императрицы лестное предложение разделить ее ложе и корону. Но вы знаете, что я не честолюбив, и от предложения русской царицы отказался с такою же твердостью, какую всегда проявлял в отношении других, домогавшихся моей близости и предлагавших мне свою руку, королев.

В противоположность весьма холодным путешествиям, только что описанным вам мною, считаю небезынтересным теперь же рассказать вам о самых знойных впечатлениях, какие я испытал именно тогда, когда любознательность моя понудила меня исследовать знаменитую своими извержениями гору Этну.

Не довольствуясь тем, что я несколько раз обошел кругом отверстый кратер этой горы, я решил проникнуть внутрь ее и прыгнул вниз, в воронку. Меня обдало необыкновенным жаром, и горячий пепел и раскаленные угли то и дело обжигали меня, пока я спускался все ниже и ниже. Наконец я услышал стук, грохот, шум, а вместе с тем и голоса, которые – как это ни удивительно, господа, – оказались принадлежащими богу Вулкану и его циклопам, в существование которых я так же мало был бы склонен верить, как и вы, если бы не увидел их собственными глазами.

Теперь у меня нет никаких сомнений в том, что так называемые извержения Этны или Везувия суть не что иное, как масса пепла, вылетающего из кузниц Вулкана (он имеет также отделение своей мастерской и под Везувием). Во время ссор со своими работниками-циклопами Вулкан швыряет в них раскаленными кусками угля, которые они отбрасывают наружу. Вот почему среди пепла эти горы извергают порою и уголь.

Когда я представился Вулкану, он оказал мне необычайно любезный прием. Заметив повреждения, причиненные мне огнем, Вулкан самолично направился к своему аптечному шкапу и принес мазь, которая не только моментально исцелила мои раны, но восстановила даже те места моей одежды, которые были прожжены огнем. Как жаль, что я забыл попросить у Вулкана рецепт этой замечательной мази!

Затем я был представлен Вулканом супруге его, известной всем вам богине Венере. Могу сообщить, что, несмотря на почтенный возраст ее, она и поныне сохранила свою примечательную красоту. Она также почтила меня знаками своего изысканнейшего внимания, что впоследствии, подарив мне много радостей, о которых я не считаю уместным распространяться подробно, к сожалению, рассорило меня с супругом.

Как бы то ни было, посещение мое Этны закончилось тем, что Вулкан, которому местные болтуны нашептали что-то о моих отношениях с Венерой, однажды утром неожиданно схватил меня под мышки, подвел к какому-то колодцу и со словами "неблагодарный смертный!" швырнул вниз головой.

Я чуть было не потерял сознание от страшной быстроты падения, когда вдруг ощутил вокруг себя массу воды. Температура ее тотчас же заставила меня позабыть о зное в жилище Вулкана. С детства великолепно плавая, я вскоре очутился на поверхности воды. Вокруг плавали ледяные горы, и на одну из них я взобрался. К счастью, еще не стемнело, когда вдали показался корабль. Я крикнул, и мне ответили на голландском языке. Взобравшись по брошенному мне канату на борт корабля, я спросил, где мы находимся. Это оказался Южный Ледовитый океан. Таким образом, несомненно, что, вылетев вниз со дна Этны, я проник в центр земли и, миновав его, очутился с противоположной стороны земного шара.

Замечаю, что горло пересохло не только у меня, а потому предлагаю вам, друзья мои, чокнуться со мной еще раз и разойтись на отдых. Если же вас интересует продолжение рассказанных сегодня приключений, то обещаю завтра же вам их досказать.

(На сенсорных экранах страницы можно листать)