Вы здесь

В.А. Данилова. Прозаический шванк в городской литературе Германии эпохи позднего Средневековья

 (фрагмент доклада на II Международной научно-практической конференции "Язык города")

Термин  Schwank закрепляется в  XV в. как собирательное название за малой  комической  прозой,  отличавшейся  значительным  структурным многообразием.  Параллельно  на  начальном  этапе  развития  немецкого шванка  встречаются  термины  bossen,  jocus,  cavillum,  facetia,  ludicrum и др.  для  обозначения  жанра.  Следует  упомянуть  территориальные  синонимы, встречающиеся как в устном употреблении, так и в самых первых сборниках народной литературы, такие как  Lauschenи Dontjes в Мекленбурге, Померании и на Нижнем Рейне,  Putzи  Vertellsel в Мюнстерланде, Grappen в Вестфалии, Kratzcher и Scheldereie в Кёльне и др.

Шванк  нельзя  назвать  исторически  исконным  немецким  жанром: схожая литературная форма встречается в  древнеегипетской, древнегреческой и древнеиндийской литературе, а также в более поздней народной литературе многих народов Европы и Азии (см., например, цикл шванков о Ходже Насреддине). Возникшие в эпоху раннего Средневековья на немецкой земле шванки находились под сильным влиянием античной традиции  и  сочинялись исключительно  на  латыни.  Старейшим  шванком считается вошедший в сборник  Modus  Liebinc (XI в.) стих о  Nivis  natus, «снежнорожденном»,  повествующий  о  некоей  жительнице  Швабии,  которая в долгое  отсутствие  своего мужа забеременела якобы  от того, что утоляла жажду снегом. В первой трети  XIIIв. появились первые стихотворные шванки на немецком языке. В этой связи следует упомянуть  цикл «Поп Амис» Штриккера, состоящий из двенадцати рассказов, сатирически критикующих стиль жизни патрициата и духовенства.

В  XIII–XIV вв.  шванк  представляет  собой  повествовательное  произведение  малого  (15–110  строк)  объёма,  написанное  так  называемым «книттельферзом».  Впоследствии  стихотворный  шванк  был  вытеснен прозаическим, решающее влияние на развитие которого оказала итальянская гуманистическая фацетия. По примеру «Фацетий» папского секретаря Поджио Браччолини (1380-1459), выдержавших уже в последней трети XV в. пятнадцать изданий, житель Констанца Августин Тюнгер в 1486 г. записал  истории  своей  родины  – 54  коротких  сатирических  рассказа  о безнравственном  духовенстве,  неверных  супругах,  сварливых  жёнах.  В 1508/12  гг.,  также  на  латыни,  вышли  три  тома  фацетий  шваба  Генриха Бебеля (1472-1518), в 1558 г. опубликованные на немецком языке.

Литературная и устная традиция смешиваются в прозаическом цикле «Ein  kurtzweilig  Leben  von  Dyl  Ulenspiegel», впервые  изданном  в  Страсбурге  в  1510/11  гг.  Как в  шванках  Штриккера  и  в  более  позднем  цикле «Pfaffe  von  Kalenberg»  (1473),  рассказы  группируются  вокруг  центрального действующего лица.

В  XVI в. наряду с многочисленными сборниками прозаических шванков  известность  приобретают  стихотворные  шванки  Г.  Закса,  переработавшего  устные  шванковые  сюжеты  в  масленичные  пьесы  (фастнахтшпили)песни  мейстерзингеров.  Масляничные  представления  являют  собой первые драматизированные шванки с минимумом действующих лиц (три-четыре персонажа), с обязательной назидательной концовкой. В фастнахтшпилях нет конфликта в традиционном смысле слова, так как отсутствуют  индивидуальные  характеры,  которые  развивались  бы  в ходе драматического действия. Действующие лица воплощают различные моральные  и  психологические  сущности  (тупость,  хитрость,  добродетель), которые и приходят в столкновение друг с другом.

Авторы прозаических шванков  XVI в. используют не только сюжеты фацетий,  внимание  уделяется  циркулирующим  в  народной  среде  шванкам и сюжетам, зафиксированным в текстах проповедей. Частично этим можно  объяснить  грубоватость  тематики.  Известнейшими  сборниками XVI в.  являются  „Schimpf  und  Ernst“  (1522)  Иоганна  Паули„Das  Rollwagenbuchlein“  (1555)  Йорга  Викрама„Gartengesellschaft“  (1556)  Якоба Фрея„Der  Wegkurzer“  (1557)  и  „Das  Ander  theyl  der  Gartengesellschaft“ (1560) Мартина Монтануса, „Rastbuchlein“ (1558) и „Katzipori“ Михаэля Линденера„Nachtbuchlein“  (1559)  Валентина  Шуманна„Wendunmuth“ (7-томное издание, вышедшее из печати между 1563 и 1603 годами) Ганса Вильгельма Кирхгофа. В XVI в. продолжается начатая с «Pfaffe  Amis» традиция циклов, посвящённых приключениям отдельных персонажей,  – так называемых народных книг. Наряду с рассказами о Тиле Уленшпигеле, выдержавшими в одном лишь XVI в. 35 изданий, в 1572 г. В. Бюттнер издаёт  истории  о  Клаусе  Нарре,  а  Б.  Крюгер  – цикл  шванков  о  Гансе Клауэрте (1587). Подобные циклы строятся не только вокруг отдельных персонажей, но также вокруг целых групп действующих лиц. В 1597 г. в Страсбурге  выходит  «Das  Lalebuch»,  описывающая  жизнь  небольшой общины,  жители  которой  сперва  выдавали  себя  за  глупцов  и,  в  конце концов, и стали таковыми. Изменённой версией данной народной книги являются истории о шильдбюргерах, изданные в 1598 г. во Франкфурте и имевшие  огромный  успех. Так появился немецкий прозаический шванк, сложились его структурные элементы, определились основные мотивы.

Шванки, вошедшие в сборники XVI в., можно назвать классическими как в плане содержания, так и в отношении структуры. В фокусе внимания  авторов  шванков  преобладают  аспекты  человеческой  жизни,  базирующиеся  на  биологических  инстинктах  (еда  и  половое  влечение),  частично относящиеся к зоне табу (скатологические шванки и шванки с сексуальной тематикой). Прославляется «прежде всего всё естественное, материально-телесное, начало и конец физического существования, рождение и умирание, выход из лона природы и возвращение в него». В  основе  сюжета  также  может  лежать  социальный  конфликт,  яркая  несправедливость или противоречие, отмечаемое в общественной жизни.

Классический шванк характеризуется относительной  сюжетной краткостью, т.к. в нём доминирует действие, а не его носители, не прикреплённые  жёстко  к  тем  или  иным  ролям  (например,  обманутым  глупцом может быть и монах, и горожанин, и крестьянин, так как важен сам тип «глупца»,  а  не  его  сословное  положение).  Поэтому  все  индивидуализирующие  описания  сведены  до  минимума,  они  строятся  при  помощи  типичного набора клишированных формул. Стиль шванка не предполагает подробного анализа переживаний героя, столь характерного для куртуазной литературы.

Действие стремительно развивается к так называемой «новеллистической развязке», или «эпическому закону завершения» (Pointe). Новеллистическая развязка состоит почти всегда в описании превосходства одного  персонажа,  более  хитрого  и  решительного,  над  другим,  кажущимся более сильным. Данный признак позволяет отнести шванк наряду с анекдотом и поговоркой к малым пуантированным формам. Однако в шванке, в  отличие  от  других  родственных  форм,  пуанта  обычно  не  является  заключительным моментом, это вершина, которая придаёт действию новое направление.

Часто шванк сопровождается моралью. По подсчётам, предпринятым Г.Фишером на материале сборников шванков XVI в., моралью снабжены от 20% до 96% шванков того или иного сборника. При этом моралистическая сентенция часто содержит пословицу и находится либо в начале, либо в конце текста шванка.

Несомненно, сборники шванков XVI в. представляют собой по форме, тематике и функциям основной фонд структурных элементов и мотивов – своеобразный эталон для всех последующих столетий. В дальнейшем тематика и отдельные сюжеты оставались прежними.

Количество сборников XVII-XVIII вв. очень велико, при этом некоторые из них являются почти дословной передачей ранее известных текстов или их вариациями.

В XIXв. преобразованный в шутку и анекдот шванк продолжает своё существование в календарях как весёлая и поучительная история.

В  XX в.  шванк  оказывается  практически  вытесненным  другими  малыми  комическими  жанрами,  в  первую  очередь  анекдотом,  однако,  всё ещё появляются сборники шванков, такие, как „500 Schwanke“ (1912), составитель которого скрыл свое имя под псевдонимом Рода-Рода.