Окассен и Николетт

К  первым  годам  XIII  века  относится  и  другая  помещаемая здесь  повесть,  также  анонимная,  —  «Окассен  и  Николет».  Но  она принадлежит  к  несколько  иному  литературному  жанру  —  к  жанру приключенческих  и  вместе  с  тем  чувствительных  повествований о  любви  двух  юных  существ,  которые  после  многих  испытаний счастливо  соединяются.  Действие  здесь  обычно  мыслится  происходящим  в  современную  автору  эпоху,  а  ареной  его  является отчасти  Франция,  отчасти  же  —  н  в  еще  большей  степени  — мусульманские  страны,  расположенные  в  бассейне  Средиземного моря.  В  связи  с  этим,  препятствием  к  браку  любящих,  помимо разницы  в  их  общественном  положении,  является  различие  религи  и:  он  —«язычник»  (здесь  в  смысле  —  мусульманин),  она  — христианка,  или  наоборот.

Сюжетная  схема,  общая  для  всей  группы  таких  повестей, напоминает  позднегреческие  «романы  превратностей»  с  их  мотивами  разлучения  любящих,  похищений,  странствий,  морских разбойников,  узнаваний.  С  другой  стороны,  в  некоторых  из этих  повестей  проступают  мотивы  восточных  рассказов  сходного  характера,  вроде  тех,  какие  мы  встречаем,  например, в  сказках  «Тысячи  и  одной  ночи».  Вероятнее  всего,  что  некоторые  черточки  византийского  или  восточного  происхождения (имя  Окассена,  например,  явно  арабское  —  Аль-Кассим)  примешались  к  французскому  материалу  в  этих  рассказах, в  основном  отражающих  чисто  французские  отношения  и  понятия.

Классический  и  вместе  с  тем  самый  ранний  (конца  XII  века) образец  этого  жанра,  повлиявший  на  все  другие  романы  этого вида, —  это  роман  «Флуар  и  Бланшефлер»,  дошедший  до  нас в  двух  редакциях.  Одна  из  них,  несомненно  первоначальная  и правильно  обозначаемая  западными  критиками  как  «аристократическая»,  полна  утонченного  и  вместе  с  тем  весьма  реалистического  психологизма,  которому  целиком  подчинена  фабула.  Это искусство  примерно  того  же  уровня,  что  и  артуровские  романы Кретьена  де  Труа.  Другая  редакция,  которую  критики  называют «народной»,  является  планомерной  переработкой  первой  в  смысле ее  «опрощения»  и  усиления  внешней,  авантюрной  занимательности:  биографии  героев  предпослано  длинное  описание  боев между  христианами  и  «язычниками»,  в  результате  которых  родители  Бланшефлер  становятся  пленниками;  вся  история  совместного  воспитания  и  детской  любви  героев  выпущена;  вместо  трогательного  монолога  Флуара  на  гробнице  мнимо  умершей  Бланшефлер  рассказывается,  что  Флуар,  раздевшись  донага,  бросился в  ров  со  львами,  чтобы  они  его  пожрали.  Красивый  финал,  в котором  вавилонский  султан,  тронутый  молодостью  и  силой чувства  любящих,  пойманных  в  его  гареме,  прощает  их  и  отпускает  на  свободу,  заменен  таким  эпизодом:  Флуар  спасает Вавилон  от  осадивших  его  врагов  и  этим  подвигом  заслуживает милость  султана.

Если  остальные  романы  этой  группы,  кроме  «Окассена  и  Николет»,  не  представляют  собою  ничего  интересного,  будучи  лишь вариациями  аристократической  редакции  «Флуар  и  Бланшефлер», то  «Окассен  и  Николет»  выделяется  своей  глубокой  оригинальностью.  Поражает  уже  самая  форма  этой  повести  с  необычным ритмом  стихов  и  небывалым  чередованием  их  с  прозой,  свидетельствующими  о  возникновении  ее  в  иной  социальной  среде, нежели  рыцарская.

Целый  ряд  признаков  —  то,  что  «Окассен  и  Николет»  дошла до  нас  только  в  одной  рукописи,  отсутствие  посвящения  знатному  покровителю,  а  также  прямых  намеков  на  повесть  во  всей литературе  эпохи,  —  показывают,  что  произведение  это  предназначалось  ие  для  чтения  в  тесном  рыцарском  кругу,  а  для  публичной  декламации,  и  считалось  литературой  «низшего  сорта». И  потому  не  случайно  мы  находим  здесь  резкие  отклонения от  рыцарской  идеологии,  даже  прямо  антагонистические  ей нотки.

Прославление  любви,  казалось  бы,  тема  придворно-рыцарская.  Однако  мы  тут  же  встречаем  дерзкий  вызов  самым  священным  устоям  феодально-рыцарского  мировоззрения.  Влюбленному  рыцарю  полагается  совершать  подвиги:  Окассен  не  только не  делает  этого,  но  даже  отказывается  выполнить  первейшую обязанность  феодала  —  защищать  собственные  владения  (глава  2)! Больше  того,  когда  ему  удается  захватить  в  плен  врага,  он  отпускает  его  без  выкупа,  назло  жестокому  отцу,  взяв  с  пленника клятву,  что  тот  будет  всегда  стараться  вредить  графу  Гарену (глава  10).  Это  ли  не  издевательство  над  всеми  феодальными принципами?  В  главах  30  и  31  мы  находим  пародию  на  феодальные  войны.  А  параллельно  —  дерзкий  выпад  по  адресу  союзники рыцарства,  церкви  (глава  б,  где  высмеивается  католическое  учение  о  рае  и аде).

Строго  говоря,  рыцарей  в  повести  нег:  сам  Окассен  лишь формально  принадлежит  к  ним,  другие  же  представители  рыцарского  класса  играют  в  рассказе  роль  статистов.  Зато  в  нем есть  живые  и  выразительные  фигуры  простолюдинов,  пастухов- крестьян,  изображенных  с  поразительным  для  того  времени  реализмом  и  сочувствием  (главы  14—15,  18—22  и  особенно  24),  и в  заключение  —  близкий  автору  («автобиографический»)  образ милого  жонглера,  каким  переряжается  героиня  повести,  смелая и  умная  Николет  (главы  38—40).

Судя  по  языку,  повесть  окончательно  оформилась  литературно  и  была  записана  в  Пикардии  или  в  одном  из  ближайших районов,  на  крайнем  севере  Франции,  где  особенно  интенсивно развивались  в  эту  пору  города  с  их  демократической  культурой, враждебной  феодально-рыцарскому  мировоззрению.  Большой торговый  путь,  шедший  отсюда  через  всю  страну  к  Средиземному  морю,  оканчивался  в  Бокере.  Вместе  с  торговцами  по  этой дороге  странствовали  и  жонглеры,  один  из  которых  самостоятельно  или  в  сотрудничестве  с  товарищем  и  мог  обработать  эту услышанную  на  далеком  юге  историю.

Своему  происхождению  в  передовой,  близкой  к  народному творчеству  среде  повесть  обязана  той  особенной  свежестью,  которая  ее  отливает  от  других  произведений  этого  же  жанра, соединением  наивности  и  скрытого  лукавства,  глубокой  нежности и легкой  шутливости  в  (изображении  ее  героев.

Несмотря  на  скромное  место,  которое  повесть  занимала  в письменной  литературе  своего  времени,  она  пользовалась  достаточной  известностью,  возросшей  в  последующие  века.  Начиная с  конца  XIII  столетия  она  вызвала  большое  количество  пересказов  и  подражаний  как  в  повествовательной,  так  и  в  драматической  форме.  Наиболее  интересна  из  них  трехактная  комедия Семена  с  музыкой  Гретри  «Окассен  и  Николет,  или  Нравы  доброго  старого  времени»,  поставленная  в  Версальском  театре  в 1779  году  и  изданная  четыре  года  спустя.  Известна  также немецкая  опера  ва  этот  сюжет  И.  Н.  фон  Пойсля,  исполненная  на  сцене  мюнхенского  театра  в  1813  году,  пятиактная  комедия  графа  Платена  (1825)  и  другие  переделки.  В  XIX  и  XX  веках подлинный  текст  повести  много  раз  переводился  на  разные западноевропейские  языки.

А.  Смирнов (Две старофранцузские повести. ГИХЛ, Москва, 1956)