Вы здесь

Я. Горелов. Роман о Рыжем

Об Осле, который не хотел идти на созванный Львом парламент.
Лев издал эдикт о том, чтобы все животные явились к нему, а когда они собрались, спросил, кого нету. Ему ответили, что отсутствует один Осел, который с удовольствием пасся на сочном зеленом лугу. Чтобы его привести, Лев отправил Волка, поскольку тот силен, и Лиса, поскольку умен. Добравшись до Осла, они объявили ему, что он должен появиться перед Львом, подобно остальным животным, чтобы смиренно выслушать его эдикт. Осел ответил, что наделен привилегией, избавляющей его от всевозможных эдиктов и запретов, какие только будут изданы. Посланцы попросили показать им привилегию, и Осел согласился. Тут между Волком и Лисом возник спор, кому привилегию читать; жребий выпал Лису, попросившего Осла показать ее. А Осел ответил: «Тщательно прочти то, что написано под задней правой ногой». Лис подошел, и от удара у него вылетели глаза. А Волк на это: «Самые знающие среди клириков отнюдь не самые осторожные».

Лев, волк и лис договорились поохотиться вместе. Лис поймал гуся, волк – тучного барана, лев – тощего быка. Собрались обедать. Лев спросил у волка, как разделить добычу. Волк сказал: «Пусть каждый полакомится тем, что поймал: лев – быком, я – бараном, а лис – гусем». Разгневанный лев поднял лапу и когтями содрал шкуру у волка на голове. Затем лев спросил лиса, что тот скажет. Лис ответил: «Вы, господин, отведайте тучного барана – сколько пожелаете, ибо у него нежное мясо, потом гусятины – по своему желанию и напоследок немного говядины – у быка ведь жесткая плоть. А объедки отдайте нам, вашим людям». Лев сказал: «Хорошо говоришь, кто тебя научил так отменно делить?» А лис в ответ, указывая на содранную шкуру: «Господин, красная шляпа моего сотоварища».

Одо из Черитона. Басни. XIII век

 

Роман о Рыжем

Мир плутоватого Лиса, хоть и создавался не один день, суть плоть и кровь средневековой культуры. Стенографисток в то время еще не существовало, и сухие документы не демонстрируют во всей красе прения сторон настолько, насколько это удается перевоплотившимся животным. Суд над Рейнардом – лучшая запись судебного процесса, дошедшая до нас от времен весьма неблизких. Она раскрывает не столько букву закона (а законы писались в изобилии), сколько суровую реальность происходящего. Цикл «Романа о Лисе» хорош тем, что это модель, слепок с живой действительности, готовый существовать с этой действительностью параллельно и на равных правах.

Ученые мужи на протяжении столетий спорят о том, откуда взялся «Роман о Лисе». Плут Рейнард проник в курятник, где на насестах сидели рыцарские романы, абсолютно неожиданно и поселился там надолго. Из всех известных циклов «Роман о Лисе» по своей сложности и разветвленности уступает разве что преданиям о короле Артуре. Когда речь заходит о лисьей национальности, одни, вслед за Якобом Гриммом, склонны считать его германцем (в пользу этого говорят значимые имена в романе), другие склонны видеть в Лисе французского персонажа. Из версий, известных ныне, самые древние принадлежат действительно старофранцузской словесности. Однако не следует забывать, что первые изображения плута появились задолго до самого романа и находятся на территории Английского королевства, где в те времена правил французский язык. Так что число претендентов вряд ли сужается.

«Роман о Лисе» появился не на пустом месте. Ему предшествовала многотысячелетняя басенная традиция, изображавшая лиса мошенником и плутом. Сыграла роль и еще одна, существенная, деталь. Лис – рыжий парень, а доверия к рыжим в европейской культуре никогда не было. В XIV веке детей пугали Рыжим Иудеем, в одном из трактатов по физиогномике говорится: «Волосы рыжие, густые и прямые обозначают весьма зловредного, высокомерного, самонадеянного, завистливого, злобного обманщика и хитроватого. Волосы рыжие и тонкие обозначают скрывающего гнев и часто замышляющего многие козни, более молчаливого, но составляющего про себя злые планы. Волосы тонкие, рыжие и кудрявые обозначают более гневливого и долго помнящего зло, льстивого и не соблюдающего в совершенстве договор любви. Волосы рыжие, густые и кудрявые обозначают высокомерного и чванливого, легкого, бодрого притворщика или лжеца, однако весьма милостивого в товарищеских отношениях и по настроению много тратящего» 1. В латинской поэме «Руодлиб», первом из рыцарских, авантюрных романов, сохранившихся до нашего времени в двух рукописях XI века, король дает Руодлибу совет: «Никогда не выбирай себе рыжего друга, ибо в гневе он всегда забывает о верности, ведь зловещие признаки сочетаются с гневом неутихающим. Хотя он и добр, однако в нем сидит обман, которого избежать не сможешь, да еще сам замараешься: дотронешься до дегтя – и под ногтями грязи не вычистишь» (фрагмент 5, строки 451 – 456). Ассоциации были прямые и очевидные. Лисица не самый популярный персонаж Эзоповых басен (в этом она уступает и собакам, и льву, и ослу), зато на одном из папирусов весьма сомнительного содержания изображены фривольные забавы животных, подражающих людям, в том числе и лисы. Лисица оказалась среди персонажей, запечатленных «Физиологом»: «Лиса – это очень коварное животное, оно порождает обман. Как проголодается и не обнаружит, чем наесться, то ложится отдыхать в расщелине на соломе, распластается на спине и затаит дыхание. А птицы, решив, что она умерла, спускаются на нее, чтобы склевать, но она хватает их и снова ложится. Так птицы погибают дурной смертью. А дьявол во всем уже тоже мертв, равно как и дело рук его. И те, кто хотят приобщиться плоти его, умирают. Из плоти его исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления (Мтф. 15, 19). Так и Ирод был уподоблен лисице (Лук. 13, 32). И записаны слова Спасителя: Лисы имеют норы (Мтф. 8, 20; Лук. 9, 58). А в „Песне Песней": Ловите нам лис, лисенят, которые портят виноградники (Песн. 2, 15). И Давид в 62-м псалме: „Станут добычей лис". Хорошо Физиолог сказал о лисе». В средневековых бестиариях рассказ о притворившейся мертвой лисе оказался дополнен впечатляющей деталью: лиса, перед тем как притвориться мертвой, «валяется в красной грязи, чтобы казалось, будто она изранена», а для большей достоверности высовывает из пасти язык. Среди литературных прототипов «Романа о Лисе» называют в первую очередь две латинские поэмы «Избавление узника, описанное через аллегорию» и «Изенгрим». «Избавление узника», созданное в XI веке, выводит на первый план Волка, пойманного им Теленка и Выдру, история Лиса, враждующего с Волком из поколения в поколение, становится центральным сюжетом, по отношению к которому бегство сообразительного Теленка из когтей Волка представляет рамочную фабулу 2 Участь Волка незавидна: своими рогами Бык пригвоздил его к стволу дерева. Поэма Ниварда Гентского «Изенгрим» была закончена около 1148 года (после неудачи Второго крестового похода) 3, в ней Волк также выступает в роли главного действующего лица, а Лис Рейнард – непременного злодея, мстящего Волку за единожды произнесенную угрозу: «Ты станешь добычей моей!».

Немало в «Романе о Лисе» позаимствовано из сборников средневековых новелл или примеров. Уже основоположник этого жанра Петр Альфонсин (иудей по рождению, принявший в 1106 году крещение и с тех пор разоблачавший своих былых сородичей с упорством неофита) включил историю о Лисе в свою книгу «Наставления клирикам» 4: «Рассказывают об одном пахаре, чьи быки отказывались вести прямую борозду. Он на них: „Волки съедят вас!" Волк, услыхав это, затаился. И вот, когда день стал клониться к вечеру и пахарь выпряг быков из плуга, Волк пришел к нему со словами: „Отдай мне быков, как ты обещал!" А пахарь: „Я клятвой своих слов не скреплял". А Волк ему: „Я должен получить то, что мне обещано". Они договорились, что отправятся к судье, а по дороге им встретился Лис. „Что за тяжба?" – спросил хитрый Лис. Они поведали Лису о том, как все было. „К чему вам искать другого судью, я смогу вас рассудить как следует. Но прежде позвольте мне посоветоваться сначала с одним из вас, а потом с другим, и, если я смогу привести вас к согласию без суда, я не буду оглашать решение; если же нет – устроим прения". На том и порешили. Лис сперва уединился с пахарем и говорит: „Если дашь одну курицу мне и еще одну – моей супруге, то получишь быков!" Пахарь согласился. Тогда Лис сказал Волку: „Послушай, друг, твои заслуги требуют того, чтобы я постарался ради тебя. Вот я тут говорил с пахарем, и он, если ты отдашь ему быков в целости и сохранности, обещает выдать тебе головку сыра размером с большой щит". Волк на это согласился. Тогда Лис добавил: „Позволь пахарю увести своих быков, а я отведу тебя туда, где у него припасены сыры, чтобы ты выбрал тот, который тебе больше всего понравится". Волк, поддавшись на хитрость Лиса, позволил пахарю уйти вместе с быками. Лис, шныряя то туда то сюда, старался сбить Волка с пути. Наконец настала ночь, и тут Лис привел Волка к глубокому колодцу. В это время в небе прямо над колодцем стояла полная луна, которая отражалась на дне, и вот Лис показал это отражение Волку и говорит: „Это и есть тот самый обещанный сыр! Спускайся, если хочешь, и ешь!" А Волк: „Спускайся ты первый, и, если не сможешь поднять одной головки, клянусь, сделаю, что скажешь". При этих словах они увидели веревку, которая спускалась в колодец, к одному концу веревки было привязано одно ведро, а к другому – другое, и они висели так, что когда одно спускалось, другое поднималось. Едва Лис это увидел, он, будто послушавшись Волка, сел в ведро и спустился на дно. Обрадованный, Волк стал спрашивать: „Чего ты не несешь мне сыру?" А Лис: „Не могу, слишком уж он большой, садись в другое ведро и спускайся, как ты и клялся". Когда Волк сел в ведро, то от большого веса оно тут же спустилось вниз, а другое, с Лисом, поднялось наверх: он-то был легче. Лис молча вылез из колодца и оставил Волка на дне. Как тот, кто ради будущего отказывается от вещей, которые имеет сегодня, Волк не получил ни быка, ни сыра». Петр Альфонсин также упоминает и историю о том, как Лис встретил на полях только что родившегося Мула и пожелал узнать о его происхождении.

Первоначально Мул отвечал, что его дед – благородный конь, но с годами эта история обрастала все новыми и новыми подробностями и в пересказе знаменитого проповедника Якова де Витри (ум. 1240) уже выглядела так: «Человек умирает быстро, век его недолог, часа своей смерти он не ведает, поэтому следует ему, минуя многое, устремиться к самому необходимому. Любопытные же по глупости своей пытаются разузнать о том, до чего им не должно быть дела, и этим они подобны Лису, которой, подойдя к Мулу, спросил: „Что ты за животное: лошадь или осел?" А он в ответ: „Что тебе? Я – тварь Божья". А Лис: „Да вот хочу узнать о твоем происхождении". И поскольку Лис настаивал, Мул ответил: „Я – внук славного боевого коня короля Испании". А Лис: „Кем был твой отец, а твоя мать?" Возмущенный и разгневанный, Мул ответил: „На подкове правой задней ноги записана вся моя родословная". А когда Лис подошел, чтобы прочесть буквы, Мул поднял ногу, ударил Лиса и убил его».

Каждый автор переделывал сюжет в соответствии со своими целями. Одо из Черитона – а его версия более поздняя, чем рассказ Петра Альфонсина, – писал: «Как-то раз Лиса случайно угодила в ведро и оказалась на дне колодца. Появился Волк и спросил, что это Лисичка там делает. „Мой сотоварищ, о если бы ты мог присоединиться ко мне, ведь здесь так много отменной, большущей рыбы!" Изегрим спросил: „А как мне туда спуститься?" Лисичка ответила: „Там, наверху, висит ведро, полезай в него и спустишься". А было в колодце два ведра, так что когда одно опускалось, другое поднималось. Волк залез в то ведро, что было наверху, и стал спускаться, Лиса при этом поднималась кверху. Вот они встретились, и Волк спросил: „Мой сотоварищ, куда же ты?" Лиса ответила: „Я уже наелась и поднимаюсь, а ты спускайся – и увидишь чудо". Несчастный Волк спустился, но не обнаружил ничего, кроме воды. Поутру пришли крестьяне, достали Волка и забили его до смерти».

Здесь следует сделать небольшое отступление и сказать о том, что средневековому Лису присуща половая двойственность. Волк – он всегда Волк, известный под именем Изегрим (оно возводится к словосочетанию «isen grim» – «твердый шлем»), у него есть жена (к которой Рейнард Лис упорно пристает), дети, все как подобает. Кроме того, Капитолийская волчица однозначно определяла негативную окраску именно мужского образа. С Лисом иначе: слова позволяли обозначать этого зверя то в мужском, то в женском роде. Рейнард (его имя могло произойти из фразы «надежный совет») несомненно мужчина, но постоянная перемена пола в отдельных новеллах напоминает об истории, рассказанной Эзопом: «Говорят, что гиены каждый год меняют свой пол и становятся то самцами, то самками. И вот однажды гиена, встретив лисицу, стала ее корить: она, гиена, хочет стать ей подругой, а лисица ее отвергает. Но та ответила: „Не меня кори, а свою породу – из-за нее не могу я знать даже, будешь ли ты мне подругой или другом"» 5.

Латинская поэма Ниварда Гентского написана в те же годы, что и первые французские рыцарские романы: «Роман о Фивах», «Роман об Александре», «Роман о Бруте» Васа и «Роман о Трое» Бенуа де Сент-Мора. Начальные ветви «Романа о Лисе» появились в то же время, что и поэмы Кретьена де Труа (60-е – 90-е годы XII века). Деление на куртуазную игородскую культуру, к которому многие привыкли здесь, оказывается «не с руки»: романы о Лисе Рейнарде и романы о рыцарях Эреке, Клижесе, Ивене – явления одного порядка. Повествование о Лисе создавалось не один день, с годами оно обрастало новыми ветвями, перипетиями и подробностями. Можно интерпретировать появление этих ветвей по-разному: за каждой из них стоит конкретный сюжет, который может быть пересказан весьма кратко и немногословно. Рискованно судить о том, что здесь первично, хотя большинство собраний примеров или кратких историй датируется более поздним временем, чем основные ветви романа. Истории о Лисе играли немалую социальную роль. Так, в устах Якова де Витри, читавшего проповедь, случай с Кроликом, которого поставили рассудить Лиса и Волка, приобретает особую трактовку: «Рассказывают, что у Волка была тяжба с Лисом. Он обвинял Лиса в воровстве иобмане, ибо Ягненка, которым Волк мирно владел, Лис коварно похитил. Лис же в свою очередь выдвинул против Волка обвинения в грабеже и насилии. Они сошлись в том, что подходящим судьей в этом деле будет Кролик, перед которым они и будут спорить о воровстве, грабеже и обмане, ибо Кролик в этом во всем хорошо разбирается и в обычае у него воровством добывать на жизнь. После продолжительных прений Кролик – то есть алчный и лживый прелат – сказал: „Хочу, чтобы между вами был мир. Я хочу обвинить нейтральную сторону. Поступайте так, как прежде, – как жили, так и живите! А вот пусть лучше сюда приведут Агнца, чтобы я осудил его". На суде присутствовали собаки, коршуны и вороны, которые согласились с осуждением Агнца и выступили против него свидетелями, рассчитывая получить свою долю добычи. Когда привели Агнца, Волк сказал: „Ты обещал мне хлеб, но этого не исполнил". Лис добавил: „А ты мне обещал меру пшеницы – и не исполнил". Тогда Агнец сказал Кролику, дрожавшему между Лисом и Волком: „Как я мог обещать Волку хлеба, ибо он его не ест, или пшеницу Лису!" А Кролик – или жадный прелат – заявил, что собаки, коршуны и вороны выступили свидетелями в пользу Волка и Лиса, и вынес такое решение: „Поскольку Агнец не может исполнить обещание, я в качестве залога возьму его шкуру, то есть внешнюю субстанцию, Волк и Лис – жадные архидьяконы и сельские деканы – поделят между собой мясо, коршуны и вороны – приближенные и слуги – кишки, печень и легкие, а собаки – или светские правители – обглодают кости и жадно выпьют кровь бедняков"… Шкура означает движимое имущество, кости – имущество недвижимое и передаваемое по наследству. Едят плоть и пьют кровь, поскольку то, что нажито потом и трудами плоти, забирают насильно. Кишки, печень и легкие пожирают, когда похищают то, что добыто волнениями и тревогами. Вот как плохо поступают с невинными, когда судьей назначается вор и нечестивый из нечестивых, когда с помощью лжесвидетелей бедняков грабят те, кто их должен защищать!» Подобному толкованию гражданского процесса могли бы позавидовать многие (даже современные) ораторы, подвизавшиеся в политике.

За отдельными ветвями романа порой стоят и вовсе незатейливые истории. Так хрестоматийная басня о вороне и лисице превращается в историю Рейнарда и Корбанта, пересказать которую можно в нескольких словах, как это сделал Яков де Витри: «Когда ворон держал сыр в клюве, лисица, которую зовут Рейнардом, принялась нахваливать, что он хорошо умеет петь и что отец его, Корбант, пока был жив, всегда славился среди птиц своим пением, и еще принялась она уговаривать ворона, чтобы тот спел, ибо пение его для нее так приятно. И вот ворон, вняв пустым похвалам, раскрыл клюв, чтобы спеть громким голосом, а сыр выпал у него из клюва, а Рейнард, добившись своего, похитил сыр и скрылся». Примечательно, что автор изображает своего персонажа одновременно и в мужском, и в женском роде. Сюжет о Рейнарде и Шантеклере был пересказан в одном из сборников басен, приписываемых Эзопу, следующим образом: «Множество людей, не задумываясь о последствиях своих слов, говорят такое, из-за чего позднее им приходится раскаиваться и терпеть немало невзгод. Послушай-ка басню. „Как-то раз лиса, почувствовав голод, отправилась в деревню, нашла там петуха и сказала ему: „О господин мой петух, до чего прекрасный голос был у моего господина, отца твоего. Я пришла сюда, чтобы послушать твое пение. Прошу тебя, запой громким голосом, чтобы я, послушав, могла определить, твой или отцовский голос звучит лучше“. И петух, напыжившись и закрыв глаза, принялся петь. Лиса набросилась на него, схватила и потащила в лес. Жители деревни побежали за нею вслед, приговаривая: „Что это лиса утащила нашего петуха“. Тогда петух сказал лисе: „Послушай, госпожа, о чем это там толкуют грубые крестьяне. Скажи им, что петух, которого ты несешь, принадлежит тебе, а не им“. И вот лиса, выпустив петуха из пасти, произнесла: „Да своего петуха несу, не вашего!“ Петух взлетел на дерево и добавил: „Лукавишь, госпожа моя, лукавишь. Ведь я их, а не твой“. И лиса, ударив себя по устам, ответила: „О уста, что говорите, чего мелете, кабы вы промолчали, то не упустить вам своей же добычи“". Так и многие помногу говорящие люди не могут избежать неприятностей». Этот сюжет (вторая ветвь романа) в XIV веке был использован Джефри Чосером в «Кентерберийских рассказах». Чосер вложил в уста монастырского капеллана «Рассказ о петухе и курочке – Шантеклере и Пертелот», сдобрив весьма бесхитростную историю обильными сентенциями и классическими аллюзиями.

Третья ветвь «Романа о Лисе» также упоминается в проповедях Якова де Витри: «Слышал я о лисе, которого в народе называют Рейнардом, что он мирно приветствовал птичку, которую по-французски называют синицей, а она ему говорит: „Откуда идешь?" А он: „С королевского собрания, где был клятвенно утвержден мир между всеми зверями и птицами. А поэтому, прошу тебя, давай поцелуемся примирения ради". – „Боюсь, как бы ты меня не схватил". А ей Рейнард: „Подходи, не бойся, я закрою глаза, чтобы тебя не поймать". Птичка подобралась ближе и стала летать вокруг, он же, разинув пасть, попытался ее схватить, но она успела ускользнуть от лиса, который хоть и дал клятву, однако был готов нарушить мир».

Порою о том, был ли позаимствован сюжет для пополнения коллизий «Романа о Лисе» или, наоборот, проник в новеллистическую литературу из романа, судят по присутствию или отсутствию у зверей имен собственных. Известно, что большинство из этих имен значимы. Медведь Брюн – «бурый», петух Шантеклер – «поющий зарю», собака Кортойс – «придворный лизоблюд».

«Роман о Лисе» весьма быстро распространился по Европе и шагнул в пограничные с французским языком страны. К концу XII – началу XIII века относится фрагмент (всего 668 строк) стихотворного романа «Райнеке Лис» 6, написанного на языке, бытовавшем в Эльзасе (две другие, полные рукописи «Райнеке лиса» относятся к XIV веку). Эльзасский роман – первое произведение, где отдельные ветви цикла о Лисе были сложены в единое целое. Хотя созданная во Фландрии поэма «Рейнард Лис» сохранилась только в рукописях первой половины XIV века, однако анализ ее содержания позволил датировать это произведение рубежом XII – XIII веков, ведь именно в это время жили упоминаемые в поэме клирики и каноники. Франко-итальянская поэма «Райнардо и Лезенгримо» известна в двух рукописях XIV и XV века и представляет собой перевод отдельных ветвей романа, выполненный скорее всего еще в начале XIII века. Все это говорит о том, что роман не просто оказался популярен – он расходился по рукам, переписывался и дополнялся с невероятной быстротой. В конце XIII века в недрах итальянских канцелярий появилась новая интерпретация романа – переписка короля Льва со своим придворным, Зайцем. Цель составления подобного рода документов очевидна. С одной стороны, лишний раз отточить свое перо в делопроизводстве, с другой – посмеяться над собственным трудом и соратниками по канцелярии, погрязшими во всякого рода реестрах и рескриптах.

«Послание Льва Ослу и Зайцу, с тем чтобы они доставили к нему Лиса

Могущественный король Лев приветствует зверей – Зайца и Осла, своих преданных слуг. В то время как все дикие звери и все множество земных тварей, как домашних, так и свирепых, находятся в нашей власти и повинуются нам, один только Лис, виновный в обмане и заговорах, остается непокорным, не веря в истинное величие могущества нашего. И хотя его неоднократно вызывали, он не пожелал появиться при нашем дворе. А ведь из-за его уклонения наш суд завален тяжбами, и жалующиеся на него не могут получить никакого удовлетворения. Поэтому, полагаясь на вашу преданность, я повелеваю, чтобы вы как можно скорее позаботились доставить этого убийцу в суд, – пусть он законным образом и в нашем присутствии представит в день седьмых календ апреля (25 марта) ответ на обвинения, выдвинутые против него петухами л курами. А о том, как вы его доставите, когда, в чьем присутствии и что вы будете там делать, сообщите нам лично, письменно и надлежащим образом.

Ответное донесение Зайца Льву

Могущественному царю царей, повелителю всех зверей и животных, какие только обитают на свете, великолепному и величественному господину Льву. К его стопам припадает устами Заяц, смиренный и преданный слуга. Мы приняли королевское послание, склонившись перед ним и прочитав его самым что ни на есть внимательным и преданным образом, а засим, согласно Вашему повелению, мы устремились к исполнению Вашего поручения и в сопровождении надежных свидетелей без промедления отправились, чтобы призвать Лиса, которого мы обнаружили на весьма отвесной, невероятно высокой и ужасной Менале, где ни человеку, ни зверям пробраться не просто. По его внешнему виду можно было сказать, что в намерениях у него бунт, никак не покорность. И поскольку нам было не по силам взобраться на подобную кручу, ибо один из нас был слишком тяжел, а на другого напал страх, мы попросили подняться наверх нашего преданного друга и поверенного в делах господина Козла Бородатого, умудренного возрастом и сведущего во всем. Он, согласившись на это после долгих уговоров, поднялся наверх и сообщил Лису, притворившемуся больным, о причине и поводе нашего прибытия. Ему едва удалось добиться того, чтобы Лис заговорил с нами из своей пещеры, расположенной на самой вершине, однако он не пожелал спуститься и принять королевский приказ. Он просунул свою покрытую капюшоном голову сквозь расщелину и разразился словами, которые никак нельзя повторять при дворе, представив два оправдания. Во-первых, заявил, что страдает от тяжелой болезни. Во-вторых, возвратившись к миру в сердце своем, в искупление своих преступлений, совершенных в прошлом, он принял монашеский обет и за прочее отвечает перед Царем Небесным, а не царем зверей, стал отшельником, предался размышлениям и не собирается более возвращаться к мирской жизни. И, желая показать, что он обратился от порока к добродетели, самыми ласковыми словами попросил у меня прощения за все то множество зла, которое он мне причинил, за преследования многие и бесчисленные, которым он меня подвергал. Однако, будучи в здравом уме, я уклонился от благодати примирения с подобным мошенником. Поскольку нам хотелось как можно больше узнать о его болезни, братец Осел, чьи познания во всех областях медицины широко известны, попросил Лиса показать мочу. По рассмотрении он не обнаружил в ней признаков какой-нибудь болезни, напротив, симптомы полного здравия. Решив, что больше мы ничего не добьемся, мы спустились вниз и достигли усадьбы Мено, которая была расположена неподалеку, собираясь там переночевать. Но там царило великое горе, повсюду раздавались плач и причитания петухов и кур, страдавших из-за потери своих сыновей и дочек, которых пожрал Лис, так что мы уклонились от посещения этого места, чтобы не нарушать их траур. И вот, когда мы шли по лесной чаще, навстречу нам внезапно появился Волк, миролюбивый на вид. Он захотел отвести нас в свое жилище. Но брат Осел напрочь отказался от этого, сказав мне на ухо по секрету, что это корчма, куда есть вход, но откуда нет выхода, и в ней обитают звери-разбойники.

Приближалась ночь, и нам следовало подыскать себе место для отдыха. И тут внезапно перед нами появилась Обезьяна, спальничий господина Лиса, которая отвела нас в свое жилище и поставила перед нами куриц, цыплят, гусей, голубей и блюда из всех сортов птицы, чем утолила наш голод. Но – о горе! – с первым криком петуха поднялся переполох! Появился вор и разбойник Волк вместе со своими подельниками и стал стучать в дверь. Услыхав их, я едва успел выбраться через створку, но мой сотоварищ Осел, слишком тяжелый и медлительный, чтобы бежать, оказался добычей и пищей для волчьей пасти. Я хотел бы сообщить об этом Вашему Величеству лично, но во время бегства переломал себе кости настолько, что не в силах припасть к стопам Вашего Величества, дабы поведать о подобных напастях. И все же да будет Вам угодно, покуда еще не поздно, обратить внимание на ту опасность, которая грозит судьбе Вашего королевства. Если не избавиться от нее в скором времени, распространится нечестие и приумножится зло, да настолько, что от него уже не поможет никакое лекарство. Ведь сказано:

В самом начале болезнь пресеки – напрасны лекарства,
Если успеет она вызреть в упущенный срок 7.

Ведь если подобное случается с Вашими посланниками и легатами, то по отношению к Вашему Величеству могут поступить и того хуже».

Наряду с канцелярской сатирой излюбленной темой издевательств Лиса Рейнарда является монастырская жизнь и духовное сословие. Сам Лис неоднократно объявляет о принятии обета и желании отправиться в паломничество – искупать грехи. Его готовность повсеместно исповедоваться – отличный трюк, чтобы заполучить добычу. Одо из Черитона рассказывает следующую историю (седьмая ветвь романа): «Как-то раз Лис оказался в курятнике, и тут подоспели люди с плетями и отхлестали его так, что он сбежал, едва живой, через нору. Отполз в сторону, упал на стог сена и принялся стонать. Стал просить, чтоб позвали капеллана, который отпустит ему все грехи. Тут пришел Шантеклер, то есть Петух, это он у животных был капелланом. Опасаясь Рейнарда, он сел поодаль. Рей-нард исповедовался в своих грехах и между прочим стал тянуть к капеллану морду. Капеллан спросил: „Чего ты ко мне тянешься?" А Рейнард ему: „Это от тяжкой болезни. Помилуй меня". Между тем он поведал о других грехах и, раскрыв пасть, дотянулся головой до Петуха, схватил его и сожрал». О другой исповеди Лиса вспоминает Яков де Витри: «Вот что такое исповедь Лиса, которую во Франции называют исповедью Рейнарда. Его должны были повесить, и он отправился ко двору Льва в сопровождении Барсука, которому и исповедовался во всех своих грехах. Но в тот же день он увидел кур возле дома одного крестьянина и сказал Барсуку: „Отправимся по той дороге, которая ближе к крестьянскому долгу". Барсук ему ответил: „Несчастный, ты ведь только что исповедовался передо мной во всех своих грехах и в том, что ты сожрал множество кур, то же пообещал и Господу, что никогда больше не совершишь ничего подобного". А Лис ему: „Верно говоришь, но я об этом как-то позабыл"» (эта история нашла отражение в первой ветви «Романа о Лисе").

Если монашество Лиса – образец ничем не прикрытого цинизма, то Волком движут жадность и зависть. «Изегрим захотел стать монахом. После долгих уговоров капитул согласился, он получил клобук, ему выбрили тонзуру. Приставили его читать. Надо говорить „Отче наш", а он всегда отвечает „агнец" или „баран". Монахи стали его учить смотреть на Распятие и Святые Дары, а он вечно пялился на агнцев и баранов. Так и многие монахи: твердят про барана, желают,доброго вина", пялятся на вырезку и в свою тарелку, поэтому в Англии говорят: „Сколько волка Псалтырь читать ни учи, а он все равно в лес смотрит"» (Одо из Черитона). Волк, желающий приобщиться к привилегиям духовного сословия, постоянно терпит неудачу. Стоит напомнить сюжет, который нередко приурочивался ко времени Великого поста: «Рассказывают, что Лис коварно убедил тощего Волка полезть вместе с ним в кладовую, а Волк настолько объелся, что не смог вылезти в узкое окно, через которое они влезли, и прошлось ему поститься до тех пор, пока он не стал тощим, как прежде, – и все равно, когда вылезал, содрал себе шкуру». Душеполезное дело (пост) на поверку продиктовано необходимостью спастись от неминуемой гибели (и этому верили).

Жанр, который историки литературы пригвоздили ярлыком «клерикальной сатиры», на самом деле пример вполне здравого взгляда на рутину бытия и бесконечную череду обязательных обрядов. Это хорошо видно на примере еще одной истории, рассказанной Одо из Черитона: «О собрании зверей. Случилось Волку умереть, и тут Лев собрал всех зверей, чтобы справить похороны. Заяц тащил святую воду, ежики – свечи, козлы били в колокола, овцы рыли могилу, лисы несли погребальные носилки с усопшим, Беренгарий, то есть Медведь, справил мессу, Бык читал Евангелие, Осел – Послания. Справив мессу и похоронив Изегрима, звери хорошенько перекусили на его средства и пожелали повторить еще раз. Так оно и происходит после смерти богатого грабителя или ростовщика. Аббат собирает всех зверей, то есть тех, кто живет по-звериному. Частенько случается, что в толпе монахов, в одеждах черных и белых, всё одни звери: львы – грех гордыни, лисы – обман, медведи – ненасытность, зловонные козлы – похотливость, ослы – лень, ежики – язвительность, зайцы – трусость, ибо дрожат, даже когда бояться нечего, быки – земные труды». В рассказе, весьма кратком, каждой твари отведена своя роль (упорядоченность – куда ж без нее в те времена) и одновременно всякий зверь что-нибудь да символизирует.

У этого символизма, равно как и в самом поведении зверей, нет четкой определенности. Кот традиционно враг Лиса Рейнарда. «Лис, или Рейнард, как-то раз повстречал Тиберта, то есть Кота. Рейнард говорит: „Сколько ты знаешь хитростей и уловок?" Кот в ответ: „Только одну и знаю". – „А какую?" Кот говорит: „Как собаки погонятся за мною, я взбираюсь на дерево. А ты сколько знаешь?" – „Да штук семнадцать и еще целый мешок, пошли со мной, обучу тебя своему ремеслу: собакам до тебя и вовсе будет не добраться". Кот согласился, и они отправились в путь вместе. Вышло так, что охотники с собаками погнались за ними. Кот говорит: „Слышу лай, и мне уже страшно". А Рейнард ему: „Не бойся, я научу тебя, как сбежать". Охотники с собаками подошли совсем близко, и тут Кот сказал: „Я с тобой дальше не пойду, лучше возьмусь за свое ремесло". И вспрыгнул на дерево. Собаки оставили его и погнались за Рейнардом и схватили его: одна за голень, другая за брюхо, третья за спину, четвертая за голову. А Кот, сидя наверху, прокричал: „Рейнард! Рейнард! Похоже, тебе пора развязать свой мешок, ибо все твои уловки выеденного яйца не стоят"». Однако в романе Кот однажды вступается за Лиса, защищая его перед своим более традиционным врагом, псом Кортойсом. Примечателен комментарий, который присовокупляет к этой истории Одо из Черитона: «Под Котом понимаем простака, который знает только одну уловку – подпрыгнуть в небо. Под Рейнардом мы понимаем адвокатов и судебных стряпчих – обманщиков, у которых семнадцать уловок, да еще полный мешок. И вот появляются охотники и псы преисподней и охотятся на людей: правые возносятся на небеса, а нечестивые, обманщики попадают в лапы демонов».

Барсук Гримберт обычно заступается за своего родича, но Яков де Витри рассказывает такую историю: «Говорят, что барсук обладает следующими свойствами: зубами и когтями он делает себе нору в скале, а еще он – самое чистое животное и никакого зловонного запаха выносить не может. Зная это, коварная лиса оскверняет его нору, барсук уходит прочь, а лиса поселяется в доме, который не строила и ради которого не трудилась». Порою и лиса может оказаться потерпевшей стороной: «Орел похитил лисенка и не поддавался уговорам вернуть его. Тогда лиса развела под деревом большой костер, и орлята задохнулись от дыма. Поэтому не следует пренебрегать слабыми, ибо иногда они хитростью одерживают верх над сильнейшими, потому что способны не только убивать, но и прийти на помощь».

Одна из любимых профессий Рейнарда – медицина. Отношение к врачам всегда было настороженное, а смертность в те времена высокой. Поэтому история, поведанная монахом-доминиканцем Жаном де Шипи, доктором Оксфордского университета, с 1352 по 1360 годы занимавшего кафедру епископа Оксфордского, звучала вполне убедительно: «Однажды Лев, тяжело заболев, послал за Лисом, чтобы тот дал ему совет, как выздороветь. Лис пришел, осмотрел мочу, пощупал пульс и сказал: „Господин, ты тяжко болен, и причина твоей болезни в холоде, а поэтому тебе необходимо горячее лечение"». А Лев ему: „Магистр, скажи как". И Лис, желая отомстить Волку, которого он ненавидел от природы, сказал Льву: „Господин, советую тебе обзавестись шубой из волчьей шкуры, ибо она подойдет тебе лучше всего и избавит тебя от всякого холода". Лев поверил совету врача, приказал позвать Волка, содрал с него живьем шкуру и после этого отпустил". История эта была известна еще во времена Ниварда Гентского (в «Изенгриме» Волк пытался предложить вместо своей чужую шкуру), а в романе, предлагаемом ныне вниманию читателей, Лис и вправду оказывается сведущ в медицине (ведь находит же он траву, с помощью которой Льва по-настоящему можно вылечить).

Цикл преданий о лисе Рейнарде с XII до середины XV века существовал в двух ипостасях. С одной стороны, разраставшийся и ветвистый роман, написанный стихами и переводившийся то тут то там, с другой – краткие прозаические истории, поселившиеся на страницах сборников новелл и излагавшие сюжет каждой ветви романа по отдельности. Появление первого прозаического цикла почти совпало по времени с изобретением книгопечатания. Благодаря печатням «Роман о Лисе» обрел совершенно новую аудиторию. В Англию печатный пресс доставил Уильям Какстон. Торговец тканями по первой профессии и литератор по призванию, он трудился над переложением «Собрания историй о Трое», оказавшись по воле случая при роскошном дворе герцогов Бургундских, где его начинание было оценено герцогиней. Завершив перевод, Какстон решил дать ему широкое хождение и отправился вникать в суть только что появившегося книгоиздательского дела. В Брюгге он открыл типографию и издал в 1473 году свой перевод повестей о судьбе Трои. Четырьмя годами позже печатный станок был доставлен в родную Англию, где за восемнадцать лет книгоиздательской деятельности Какстон выпустил около сотни названий, причем двадцать четыре книги перевел или переложил сам. В 1481 году он взялся за «Роман о Лисе» и предложил публике первый ясный и общедоступный прозаический вариант. В основу перевода Уильяма Какстона легла голландская книга о Лисе, но по ходу работы переводчик кое-что дополнил и переделал, ведь Какстон был по совместительству издателем Чосера и других авторов, подвизавшихся на поприще «лисописания». Книга Какстона стала наиболее популярным образцом переработки цикла преданий о Рейнарде в прозе. Как ни странно, сделать шаг от стихов к речи прозаической – задача не из самых тривиальных. Средневековье унаследовало от поздней античности романы прозаические: «Историю Аполлония, царя Тирского», книги Диктиса и Дареса о Троянской войне, «Повесть о рождении и победах Александра Македонского». Но крупномасштабные прозаические произведения на темы собственно средневековые (в первую очередь, рыцарские романы) относятся к началу XIII века. До тех пор пока не появилось книгопечатание, прозаический роман уступал в популярности сборникам новелл и повестей, куда нередко включались краткие пересказы сюжетов. Литературные интересы Уильяма Какстона, почувствовавшего, что будущее за pulp fiction, и взявшегося публиковать «Смерть Артура» и «Роман о Лисе», сыграли едва ли не решающую роль: ведь важно было почувствовать не только, что печатать, но и что станут читать.

Я. Горелов

 

БИБЛИОГРАФИЯ

РОМАН О ЛИСЕ

Наиболее полной и современной работой, посвященной «Роману о Рейнарде», включающей в себя исчерпывающую библиографию, характеризующую издания, распространение и историю изучения романа, является книга: Flinn J. Le Roman de Reanart dans la Litterature Fran§aise et dans les Litteratures Etrangeres au Moyen Age. Toronto, 1963.

Французские версии:

Le Roman de Renart / Publie d'apres les manuscrits de la Bibliotheque du Roi des Xllleme, XlVeme et XVeme siecles, par D.-M. Meon. Paris, 1826. 4 vol.
Supplement, variantes et corrections / Par P. Chabaille. Paris, 1835.

Le Roman de Renart / Publie par Ernest Martin. Strasbourg, 1882-1887. 3 vol.
I, L'Ancienne Collection des branches, 1882;
II, Les Branches additionnelles, 1885;
III, Les Variantes, 1887.
Observations sur le Roman de Renart, suivies d'une table alphabetique des noms propres, supplement de I'edition du Roman de Renart / Par Ernest Martin. Strasbourg, 1887.

Le Roman de Renart / Edite d'apres le manuscrit De Cange par Mario Roques. Paris, 1948 – 1958. – (Classiques Fran§ais du Moyen Age; T. 78, 79, 81, 85).
I, Premiere Branche: Jugement de Renart, Siege de Mau-pertuis, Renart Teinturier, 1948;
II, Branches II – VI: Le Puits. La Naissance, Chanteoler, La Mesange, Tibert, Les Deux Preires, Les Beliers, La Femme du vilain, 1951;
III, Branches VII-IX: Renart et le Corbeau, Le Viol d'Hersent, L «Escondit», Le Duel de Renart et d'Isengrin, Le Pelerinage Renart, 1955;
IV, Branches X – XI: Lietart, Renart et la mort de Brun, Les Vepres de Tibert, 1958.

Роман о Лисе / Пер. со старофр. А. Г. Наймана. Предисл. А.Д.Михайлова. М., 1987.

Эльзасские версии:

Reinbart Fuchs / Ed. Karl Reissenberger. Halle, 1886. -(Altdeutsche Textbibliothek; Hf. 7).

Heinrichs des Glichezares Reinhart Fuchs / Herausgege-ben von G. Baesecke, mit einem Beitrage von Karl Voretzsch. Halle, 1925. – (Altdeutsche Textbibliothek; Hf. 7).
Das mittelhochdeutsche Gedicht vom Fuchs Reinhart, nach den Casselh Bruchstucken und der Heidelberger Hand-schrift / Herausgegeben von Georg Baesecke. Zweite Auflage besorgt von Ingeborg Schroebler. Halle, 1952.

Рейнеке-лис: поэма XV века / Пер. Л. Гинзбурга. М., 1978.

Голландская прозаическая версия:

Reynaert de Vos: Reynier le Renard, versions en prose neerlandaise et fran§aise, reimpression de Pedition plan-tinienne de 1566. Anvers, 1924.

Английские версии:

Of the Fox and of the Wolf // A Selection of Latin Stories of the 13th. and 14th. Centuries / Ed. Thomas Wright. London, 1842.
The History of Reynard the Fox, translated and printed by William Caxton / Ed. Edward Arber. Southgate, London, 1878.
The Nonne Preestes Tale // The Complete Works of Geoffrey Chaucer / Ed. F.N.Robinson. Boston, 1933.
 

ЛАТИНСКИЕ ТЕКСТЫ

«Избавление узника» и «Изенгрим» – Памятники средневековой латинской литературы X – XII веков. М., 1972. С. 117-127, 461-468.

Петр Альфонсин. «Наставление клирикам» Die Disciplina Clericalis des Petrus Alfonsi: das alteste Novellenbuch des Mittelalters / Herausgegeben von A. Hilka und W. Soderhjelm. Heidelberg, 1911. – (Sammlung mittel-lateinischer Texte; Hf. 1).

Одо из Черитона. Басни и примеры
Eudes de Cheriton et ses derives // Hervieux L. Les Fabu-listes Latins depuis le siecle d'Auguste jusqu'a la fin du Moyen age: In V vol. Paris, 1893-1899. Vol. IV.

A Selection of Latin Stories from Manuscripts of the Thirteenth and Fourteenth Centuries: a Contribution to the History of Fiction during Middle Ages / Ed. Thomas Wright. London, 1842.

Яков де Витри. Примеры из проповедей Die Exempla aus den Sermones feriales et communes des Jakob von Vitry / Herausgegeben von J. Greven. Heidelberg, 1914. – (Sammlung mittellateinischer Texte; Hf. 9).
The Exempla or Illustrative Stories from the Sermones Vulgares of Jacques de Vitry / Ed., with Introd., Analysis, and Notes by Th. F. Crane. New York, 1890.

«Послание Льва Ослу и Зайцу с тем, чтобы они доставили к нему Лиса» и «Ответное донесение Зайца Льву»
Flinn J. Le Roman de Reanart dans la Litterature Fran§aise et dans les Litteratures Etrangeres au Moyen Age. Toronto, 1963. P. 693-695.

«Руодлиб»
Ruodlieb: editio critica / Ed. В. К. Vollmann. Wiesbaden, 1985.

«Физиолог»
Physiologus Latinus Versio Y / Ed. F. J. Carmody // University of California Publications in Classical Philology. 1941. Vol. 12. P. 95-134.

Анонимный «Трактат по физиогномике»
Anonyme Latin. Traite de Physiognomonie / Texte etabli, traduit et commente par J.Andre. Paris, 1981. (Русский пер. Д. Захаровой).
 

  • 1. - Перевод с лат. Д. Захаровой. Традиция эта давняя, еще в «Физиогномике», приписываемой Аристотелю, сказано: «Огненно-рыжие коварны; это подтверждается на примере лисиц».
  • 2. - Русскому читателю известна как раз эта, рамочная, часть, опубликованная в переводе. Е. Грабарь-Пассек, – см.: Памятники средневековой латинской литературы X – XII веков. М., 1972.
  • 3. - Отрывки из поэмы переведены на русский язык М. Л. Гаспаровым (см.: Памятники средневековой латинской литературы X – XII веков. М., 1972. С. 461 – 468).
  • 4. - Отдельные новеллы из «Наставлений клирикам» переводились Т. А. Миллер (Памятники средневековой латинской литературы Х-ХИ веков. М., 1972. С. 177-180) и С. В. Поляковой (Средневековые латинские новеллы. Л., 1980. С. 308 – 331).
  • 5. - Пер. М. Л. Гаспарова (см.: Басни Эзопа. М, 1968). В европейской традиции половым диморфизмом обладали три существа: гиена, кролик и ласка.
  • 6. - Можно указать на весьма интересный перевод реконструкции этого романа, выполненный Львом Гинзбургом (Рейнеке-лис: поэма XV века / Пер. Л. Гинзбурга. М, 1978).
  • 7. - Овидий. «Лекарство от любви». 91 – 92. Пер. М.Гаспарова.