Переводы Г. Блонского

РОЖДЕНИЕ РОБИН ГУДА

Наш Вилли, красавец и крепок в кости,
Довольно высокого рода,
У Ричарда-графа он службу нести
Нанялся с добычи похода.

Дочь графа прелестна, вошла уж в года,
Узнала тот взгляд изумленный;
И сговор сердечный связал навсегда
Вовек неразлучных влюбленных.

А летом однажды в полночном часу,
Поверьте, совсем не случайно,
Он девушку встретил в зеленом лесу
На первом свидании тайном.

"Коль слухи отцу донесутся про нас,
Про встречи, лобзанья и слезы,
Тебя до обеда повесят как раз
На старой, корявой березе.

Но милый, желанный, там, в спальне моей,
Я в сумерках жду на закате.
Неси на руках, прижимай понежней,
Споткнусь на ступеньках некстати".

Вечернее солнце тонуло в волнах.
Подкрался к светелке сторожко,
И в свете скупом от луны в облаках
Увидела парня в окошко.

Под алым, как маки, широким плащом
Он спрятал подругу от стражи,
И на руки взял, и могучим плечом
Прикрыл, ее просьбу уважил.

Под дубом зеленым, как звезды зажглись,
И ночи прошла половина,
Где чудо как чист распустившийся лист,
Она родила ему сына.

Ночь быстро проходит. Алеет рассвет.
Вот солнышка край показался.
Граф Ричард проснулся, а дочери нет,
С похмелья легко раздражался.

Веселых ребят созывает своих,
На выбор по двое, по трое:
"Какая беда? Что-то дом мой затих?
Где дочь? Где дитя дорогое?

Я видел ужасные сны в эту ночь,
Дай боже, причина в разгуле.
Приснилась сегодня родимая дочь,
И, будто бы, в море тонула.

Но если больна, иль погибла она,
Похитил ли вор безвозвратно,
Я клятву даю и исполню сполна,
Повешу вас всех беспощадно".

Где только они не искали ее;
Внезапно открылась картина:
В зеленом лесу дева песню поет,
Младенца баюкает сына.

Граф на руки внука в восторге берет,
Целует, к груди прижимая:
"Отца твоего столб с петлею найдет,
Но мать-то твоя мне родная!"

Дед внука то там поцелует, то тут:
"Наследник, - сказал, - мой законный!
Дам имя тебе. Назову Робин Гуд, -
В лесу ты нашелся зеленом".

Певцы о цветочках красивых поют,
О травах, волнистой пшенице,
Слагают стихи про тебя, Робин Гуд,
Не зная, где вышло родится.

Не в зале дворца, где ковры и паркет,
И не в золотой колыбели;
В зеленом лесу появился на свет,
Где лилии нежно белели.

 

РОБИН ГУД И АЛАН ДЕЙЛ

Созывайте побольше народу,
Всех, кто любит веселье, свободу.
Расскажу любопытному миру
Об одном удальце,
О лесном беглеце,
Родом был он из Нотингемшира.

А случилось вот что с Робин Гудом:
Раз стоял под раскидистым дубом,
Вдалеке парень бодро шагает,
Всем хорош, как жених,
Силы в нем на троих,
Лучше некуда жизнь расцветает.

Плащ на нем ярко-красный блестящий,
Несомненно, жених настоящий,
Развевается плащ над долиной.
Парень тот на весь свет
За куплетом куплет
Распевает из песен старинных.

День прошел. Разгорается новый.
И в лесу шелест листьев веселый.
Робин видит, тот парень шагает
С виду мрачен и вял,
Значит, духом упал
И теперь этот мир проклинает.

Плащ на нем был вчера ярко-красный,
Но и день был блестящий, прекрасный,
А сегодня, похоже, туманный.
Что ни шаг, тяжкий вздох,
Будто вовсе он плох:
"Нет нигде, нет ни дня без обмана!"

Шаг вперед сделал Джон, малый бравый,
Мач, сын мельника, выступил справа.
Парень лук натянул со всей силы,
Тетиву, как струну,
И направил стрелу
На разбойника, в лоб, на верзилу.

"Эй, ты стой!- закричал парень смелый. -
А какое у вас ко мне дело?"
"Вожаку поклонись ты, неловкий.
Он под дубом сидит
И тебя наградит
Самой крепкой пеньковой веревкой!"

Парень гордо стоял, не сгибаясь.
Робин задал вопрос, улыбаясь:
"Не богат ли ты, братец, деньгами?
Поделись-ка со мной
И с дружиной лесной,
Погуляешь и ты вместе с нами".

"Нету денег, вожак, нет на пьянство.
Только шиллингов пять, не до чванства.
А еще у меня есть колечко,
Не простое оно,
И всего-то одно,
Я берег на обряд подвенечный.

Я вчера должен был обвенчаться,
Без невесты пришлось мне остаться.
Дряхлый отнял старик для услады,
Для любовных утех,
И глухой, как на грех.
Жизнь моя навсегда безотрадна".

"Как зовут? - Робин молвил сурово. -
Ты без страха скажи свое слово".
"Я клянусь моей честью! - сказал он. -
Алан Дейлом зовут,
Лгать мне незачем тут,
Лгать мне здесь, видит бог, не пристало!"

"Одолеем любую преграду,
Только что мы получим в награду,
Золотишком, деньгой без обману?
Мы невесту вернем,
Мы ее отобьем
И тебе приведем на поляну".

"Нет монет золотых или медных,
Не богат я ничем, я из бедных.
Я клянусь, господа, моей честью,
Я на книге клянусь,
Я во всем пригожусь,
В самых трудных делах с вами вместе".

"До нее далеко ли отсюда?
Это правда твоя, не причуда?"
"Вот вам честное слово! Эх, люди!
Миль не больше пяти,
Можно быстро дойти,
На рысях даже часу не будет".

Поспешил Робин Гуд чрез долину
И не встал, чтобы выпрямить спину,
Ведь им скачка, как ветер - не диво.
Вот уж церковь видна
И народу полна,
Все готово для свадьбы счастливой.

"Ты зачем здесь, скажи, появился?" -
Пастор, встретив его, удивился.
Робин Гуд отвечал без смущенья:
"Я - свободный певец,
Менестрель - мой отец,
Это знают во всяком селенье".

"Будь же гостем, входи поскорее,
Свадьбе с музыкой быть веселее".
Он в ответ: "Нет, пока не известно,
Не спою ни одной.
Кто такой молодой?
Кто такая младая невеста?"

И при этих словах новобрачный
Входит рыцарь и старый, и мрачный,
А за ним шла изящная дева,
Щеки вишен красней,
Все сверкало на ней;
Золотая, хоть справа, хоть слева.

"Не пойдет, - заявил Робин смело. -
Затеваете странное дело;
Будем в церкви мы действовать строго:
Все мы здесь хороши,
По веленью души
Пусть сама выбирает милого".

Робин Гуд дал в рожок позывные,
Два гудка или три боевые.
Вышли из лесу лучники строем:
Было двадцать бойцов,
Удалых молодцов;
Мчались быстро, летели над полем.

И дошли до церковной ограды,
Маршируя красивым парадом.
Алан Дейл шел в ряду самый первый,
Робин Гуду поклон
Отдает низко он,
Как дружинник достойный и верный.

"Он - возлюбленный твой, как я знаю.
Ты ли Алан-жених? Полагаю:
Вам венчаться сейчас. А девица,
Как жар-птица светла
И мила, всем взяла.
Через час в лес отряд устремится".

Пастор молвит: "Но так не годится.
Это против всех правил, традиций.
У нас благословляют три раза
И ведут обвенчать
Под венец-благодать,
И не надо другого указа".

Робин Гуд при всеобщем молчанье
Снял с попа все его одеянье
И на Джона надел с видом грозным:
"Я клянусь, что с лица
На святого отца
Ты похож в облаченье, серьезно".

Джон на клиросе благословляет
И семь раз молодых он венчает.
Смех, улыбки в народе не к месту.
Семь не три окрутил,
Пожелать не забыл
Им всех благ, и целует невесту.

"Кто мне дал молодую к венчанью?" -
Джон повел торжество к окончанью.
Робин молвит: "Я дал молодую,
А отнимет кто вдруг,
Будь он многих заслуг,
Тот заплатит мне цену большую".

С тем покончив обряд, все на свадьбу
Удалились в лесную усадьбу,
Где невеста свежа как царица.
Средь роскошных ветвей
На душе веселей,
Если в дом свой родной возвратиться.

 

РОБИН ГУД И МОНАХ

А сколько лун, скажи, в году?
Тринадцать, как ты не считай.
Веселье в летнюю страду,
А мне приятней месяц май.

В лесу зеленом свеж наряд,
И в поле запахи весны,
А Робин Гуд и весь отряд
Игрой в войну увлечены.

Там скачут, прыгают легко,
Тут пушки яростно ревут.
"А кто быстрее всех стрелков
На лук натянет тетиву?

До цели, скажем, футов сто -
Кто может самку подстрелить
И выследить в лесу густом?
А кто силен самца свалить?"

Смотрите, Вил самца несет,
Мач доказал, что точно бьет.
До цели было все пятьсот,
Но Джон оленя достает.

"Дар божий, - Робин восхищен, -
Рука и глаз моих стрелков.
Найти, кто также одарен,
Я сотню миль скакать готов".

Вил Скатилок захохотал,
Смеялся он от всей души:
"В монастыре монаха знал,
Хотя вы оба хороши,

За пояс рясу подоткнет,
Сердит случается порой,
Тебя и всех стрелков побьет,
Затем поставит строго в строй".

Дал именем Мари зарок
Торжественно наш Робин Гуд
Ни есть, ни пить, пока стрелок
Живой пред ним не станет тут.

Богата сбруя, конь храпит,
На нем блестящий шлем стальной;
Широкий меч и круглый щит -
К лицу вид грозный, боевой.

Колчан и стрелы про запас,
За спину - новый лук тугой,
К монастырю, и в добрый час;
"Святой родник" был под горой.

Не больше часа отдохнув,
Нетерпеливо Робин ждет.
За пояс рясу подоткнув,
Монах коня поить ведет.

В богатой сбруе конь храпит,
Забрало, латы, шлем стальной,
Широкий меч и круглый щит -
К лицу вид грозный, боевой.

Тут Робин спешился с коня,
Успел к кусту лишь привязать:
"Через ручей неси меня,
Не то, смотри, несдобровать".

Монах на спину подсадил,
Пошел глубокою водой,
Ни слова он не проронил,
На берег вытащил крутой.

А Робин спрыгнул с плеч и рад,
Монах спокойно говорит:
"Неси, дружок, меня назад.
Не то ты будешь крепко бит".

На плечи нехотя поднял,
Пройдя глубокою водой,
Худого слова не сказал
И вышел на берег другой.

Монах на землю прыг и рад,
Но Робин твердо говорит:
"Теперь неси меня назад,
Не то изрядно будешь бит".

Черед монаха - вновь нести:
Где по колено пошагал,
Прошел почти что полпути,
Худого слова не сказал.

Но надоела, знать, игра,
Надумал Робина спихнуть:
"Мне спину разогнуть пора,
Твой выбор - плыть иль потонуть".

Один добрался до ракит,
Другой до ветки ивняка.
А Робин был весьма сердит,
Взял лук, чтоб мстить наверняка.

Одну из лучших стрел со зла
В монаха сразу запустил.
Но не сразила та стрела,
Щитом уверенно отбил.

"Стреляй, стреляй, когда не лень,
Имей терпенья на двоих,
Ты тут стреляй хоть целый день,
Не испугаюсь стрел твоих".

Стрелял прекрасно Робин Гуд,
Колчан мгновенно опустел;
Мечи из ножен достают,
И каждый яростен и смел.

Сражались с десяти утра,
Почти до четырех часов;
Просить прощения пора,
Он на колени стать готов:

"Я умоляю, брат святой,
Прошу прощения, смотри.
Сыграть на дудочке простой
Позволишь мне разочка три?"

"Ну, дуй, - монах ему в ответ, -
Дуди, хоть два, хоть три раза.
Дуди, дудеть запрета нет,
Пока не вылезут глаза".

Тут дунул Робин Гуд в рожок,
И прозвучали три гудка.
С полсотни конных на лужок
Долиной мчат издалека.

"Чьи люди скачут вдоль реки? -
Монах надвинулся плечом.
Ответил Робин так: "Стрелки -
Мои, но ты тут ни при чем".

"Молю, забудь обиду ту,
Ведь я тебя жалел, простил.
Дай приложу кулак ко рту", -
И трижды свистнуть попросил.

"Да, свистни, мне-то все равно,
Свисти, забава без греха!
Свистеть кому запрещено?
Нигде запрета не слыхал".

Монах поднес ко рту кулак,
На свист охотничьих облав
Полсотни с лаем злых собак
Несутся по полю стремглав.

"Одна на воина как раз,
С тобою биться сам готов!"
"Нечестно, брат! Какая мразь
Вся эта свора злобных псов!"

А псы вцепились и рычат,
На спину пес, другой на грудь;
Зеленый плащ "линкольн" с плеча
Зубами рвут, хотят стянуть.

Свистит стрела, летит, свекнув,
На север, запад, юг, восток;
Но псы, лишь рясы подоткнув,
Хватают стрелы, как пруток.

Джон встал вперед: "Ты псов гони!
Приказ, монах, послушай мой!"
"Зачем грозить? Ты объясни,
Откуда взялся, кто такой?".

"Друг Робин Гуда - Джон-Малыш.
Мне нет нужды скрываться, врать.
Когда ты псов угомонишь?
Иначе мне придется гнать".

Взял лук, прицелился, да так,
Что стрелы стали попадать;
Пугнул решительно собак -
Остались на поле лежать.

"Остановись, - просил монах, -
Я с вожаком договорюсь,
Но без угроз, а на словах.
Во всем я с вами соглашусь.

Источник светлый пощади,
Обитель нашу, ключ святой,
По воскресеньям приходи,
Мы нобль заплатим золотой.

На праздник, честно говорю,
В веселом городе Шервуд
Я всем одежду подарю,
Когда молиться к нам придут".

Монах обитель охранял,
Быть может, семь и больше лет,
Ни лорд, ни граф не одержал
Над стойким воином побед.

 

РОБИН ГУД И ГАЙ ГИЗБОРН

Леса и рощи светлым летом
Покрыты пышною листвою;
Приятно слушать птичье пенье,
Гулять широкою тропою;

И наблюдать, как с гор в долину
Спускается оленей стадо,
Располагается у рощи
И наслаждается прохладой.

"Друзья! - вдруг Робин Гуд воскликнул. -
Во сне явилось мне виденье:
Со мной два йомена, как будто,
Вели упорное сраженье.

Свалили наземь и связали,
Лук тисовый отняли, новый.
Пока я жив, не будь я Робин,
Им отомщу, поверьте слову".

"Сейчас в горах бушует ветер,
Быстрее ветра сны кружатся, -
Джон рассудил. - Шум утром стихнет.
Погоды лучшей бы дождаться".

"Со мною, Джон, и все, кто смелый,
В поход готовьтесь, снаряжайтесь
Без промедления в погоню.
В лесу найдем, не сомневайтесь".

Плащи набросили на плечи,
Прикрыв и луки, и колчаны,
И скрылись в лес родной, зеленый,
Рожки призывно зазвучали.

О, летний лес! Веселья полон,
Цветущий дом, в нем все родное.
Лежит под дубом славный йомен*,
Оружье рядом боевое:

Широкий меч, нарядный пояс,
Кинжал с отделкою красивой.
Наряд из шкуры лошадиной:
И голова, и хвост, и грива.

"За деревом понаблюдаешь.
Стой, Робин, здесь, - Джон предлагает. -
У йомена того, под дубом,
Спрошу, о чем он размышляет".

"О, Джон, в словах не вижу смысла.
И не перечь мне, бога ради.
Могу ли воина отправить,
В кустах отсиживаясь сзади?

Чтоб разгадать нам хитрость плута,
Заставить надо разболтаться.
Сломался, Джон, мой лук случайно;
Без головы ты мог остаться".

За крупным разговором - ссора,
И разошлись друзья, в обиде.
Как к Банзделю Джон возвращался
Лесной тропой, никто не видел.

Но только он вернулся в город,
Тяжелые настигли вести:
В лесу два лучника убиты,
С которыми сражался вместе.

В плаще помчался ярко-красном
Долиной горною лесистой,
Вдогон шериф и полтораста
Солдат бросаются со свистом.

Джон говорит: "Разок я стрельну.
Исус Христос - мое спасенье!
Бежит тот парень слишком быстро,
Остановлю в одно мгновенье".

Лук тисовый сгибает сильно,
Берет стрелу наизготовку;
Раздался треск… и лук сломался,
На все дела нужна сноровка.

"Кривой сучок, ты отыскался
На пне трухлявом, не иначе?!
Несешь несчастья и погибель,
Дождусь ли я с тобой удачи?".

Хоть выстрел был и очень слабый,
Но все ж не зря стрела летела,
Солдат шерифа Билл из Трента
Убит, насквозь пронзила тело.

Тот Билл давненько был достоин
На перекладине болтаться,
Да, жаль, стрела из лука Джона
Успела прежде рассчитаться.

А с пятерыми сладят трое?
Слабее будут, всякий скажет.
Как раз шериф хватает Джона,
К большому вязу крепко вяжет.

"Прогнать тебя по всем селеньям
И на холме бы вздернуть в поле".
Джон возразил: "Ну, нет, не выйдет!
На все всегда есть божья воля!"

Пока расстанемся мы с Джоном.
Давайте вспомним Робин Гуда,
Когда он йомена увидел
В тени раскидистого дуба.

"Привет! Удачи в добром деле!
Впервые здесь? - спросил он громко. -
В руках я вижу лук хороший,
Наверно, ты стреляешь ловко".

Стрелок сказал: "Я заблудился
И не найду дороги верной".
"Я проведу. Дороги знаю.
Куда тебе? Эх, дело скверно!"

А незнакомец отвечает:
"Ищу бандита Робин Гуда.
Схватить разбойника-бродягу
Важней, чем золота два пуда".

"Когда в бою вам выйдет встреча,
Определим, кто прав, наверно.
Пока присядем в тень под дубом,
Обсудим план простой, примерный.

Мы испытания устроим.
В лесу приятно и отрадно.
И даже может так случиться,
Что Робин Гуд найдется рядом!"

Два молодых куста срезают,
Что под терновником колючим,
И шестьдесят крестов поставив,
Стреляют в цель стрелой летучей.

"Ты - первый, - Робин заявляет. -
Начни, приятель, предлагаю".
"Нет, ни за что. Я возражаю.
Я за тобою, брат, стреляю".

И самой первою стрелою
Всего на дюйм ошибся Робин.
Вторым стрелял и уступает
Ему наполовину йомен.

Повторный выстрел незнакомца:
Внутри венка стрела летела.
Но Робин был еще точнее -
И два прутка она задела.

"Бог милостив к тебе, дружище!
Стреляешь, верно, превосходно.
Не сомневайся, Робин Гуда
Ты мог бы победить свободно.

Как звать по имени прикажешь?
Скажи в тени ветвей дубовых,
Тогда мое узнаешь имя,
Когда твое услышу слово".

"Я мстить поклялся Робин Гуду.
Мой дом везде, где дол и горы.
А настоящее мне имя
Гай Гизборн. Мстить поклялся вору".

"Но о тебе нигде не слышно.
Мой дом - в лесу, мой дом - повсюду.
Кого искал, тот здесь! Так вышло:
Из Банзделя, звать Робин Гудом".

И друг, и брат, любой прохожий
Мог видеть схватку, бой горячий
На кованых мечах блестящих
Двух гордых рыцарей удачи.

Никто за два часа сраженья
Не победил в тот день бесспорно.
Ни Робин Гуд, ни Гай не сдался,
Бежать не бросился позорно.

Споткнулся Робин вдруг за корень
И захромал, но бьется смело.
Тут Гай с плеча, что было силы,
Удар рукой наносит левой.

"О, дева! - Робин Гуд взмолился. -
За что судьба ко мне жестока?
Прошу пощады и защиты,
Ужель погибну раньше срока!"

С мольбою к небу обратился,
И сила помогла святая.
Сразил ударом Гая резким,
Из раны кровь текла густая.

"Ты на меня не обижайся,
Мой милый Гай! И спи спокойно!
Удар плохой тебе достался,
Но плащ - подарок мой достойный".

С плеча снимает плащ зеленый
И сэра Гая накрывает.
Он в шкуру лошади оделся,
Теперь никто не угадает.

"И щит, и меч, и лук, и стрелы
С собой в дорогу забираю,
Поеду к городу родному.
Как люди там живут, узнаю".

Он взял рожок у сэра Гая.
Когда сигнал в лесу раздался,
Шериф из Ноттингема слышал,
В тени деревьев прохлаждался.

"Эй, слушайте, - шериф воскликнул. -
Призыв доносится оттуда.
То Гизборна рожок сигнальный.
Свалил, возможно, Робин Гуда.

Рожок я слышу сэра Гая.
Легко узнать сигналы летом.
Смотри, идет наш храбрый йомен,
И в шкуру лошади одет он.

Сэр Гай, ты храбрый, сильный рыцарь,
Любую попроси награду".
Но Робин гордо отказался:
"Наград и золота не надо.

Я с господином рассчитался,
Прислугу накажу сурово,
Вполне останусь тем доволен.
Поверь, не требую другого".

Шериф: "Безумец своенравный,
Достоин ты за подвиг смелый
Вознаграждения по праву.
Что просишь сам - пустое дело".

Услышав голос господина,
Узнал Джон сразу Робин Гуда.
"Освободит меня, - подумал. -
Христос нам помогал покуда".

А Робин к Джону поспешает,
Освободить бы поскорее.
Тогда шериф и вся команда
Набросились еще быстрее.

"Назад, назад! - окликнул Робин. -
Не напирай, я протестую!
И разве есть у нас обычай,
Чтоб слушать исповедь чужую?"

Нож достает кривой, ирландский,
Все путы с ног и рук срезает,
И отдает добычу Джону,
Лук Гизборна ему вручает.

Джон принимает лук и стрелы,
Перебирает, проверяет,
Сгибает лук. Шериф подумал:
Наверно, метко он стреляет.

И в город Ноттингем рванулся,
Как будто кто за ним погнался,
Вослед трусливые солдаты,
Никто, никто не задержался.

Шериф не мог бежать так быстро,
Как надо бегать, удирая.
И враз широкою стрелою
Ему Джон сердце разрубает.

 

РОБИН ГУД И МЯСНИК

Подходи, кавалер,
На старинный манер
Здесь в гостиной приятный уют.
Робин Гуд, знай, милок,
Был прекрасный стрелок,
И о том много песен поют.

Много лет уж тому
Встретить вышло ему
Мясника на дороге лесной.
Песни пел, не скучал,
Вез товар весельчак
На лошадке красивой, гнедой.

"Эй, хозяин, привет!
Твой товар - не секрет?
Мне всю правду, как есть, расскажи:
Сам откуда, где дом?
И каким ремеслом
Занят ты? Как с тобой задружить?"

"Дом мой там, - отвечал, -
Где вчера ночевал.
Я - мясник, знает всяк млад и стар.
А тебе-то зачем?
Еду я в Ноттингем.
Промедленья не терпит товар".

"А какая цена
За все мясо сполна?
Я прошу, чтобы ты сосчитал.
За лошадку возьми,
Чересчур не загни.
Я и сам мясником стать мечтал".

Будто знал наперед,
Сразу выдал расчет:
"Я красавицу лошадь мою,
Хоть и жаль мяса мне,
Но по сходной цене
За четыре тебе отдаю".

"За четыре всего!
Удивишь хоть кого.
Соглашусь. Верным будешь дружком.
А деньгу сосчитай,
Да с телеги слезай,
Ведь я сам стать мечтал мясником".

Едет он в Ноттингем
Торговать. Между тем,
Не имея намерений злых,
Где шериф - разузнал,
А в гостинице снял
Номер самый большой, на двоих.

Открывался базар,
Разложили товар.
Робин Гуд, хоть и дело открыл,
Если честно сказать,
Не умел торговать,
То ли плохо его раскусил.

У других, как на зло,
Дело плохо пошло.
Деньги, золото Робин забрал,
Потому что на пенс
Мяса больше, чем все
На три пенса, всегда отдавал.

Он один торговал
И товар свой сбывал,
Но другим-то пришлось постоять.
Отдавал он на пенс
Мяса больше, чем все
Мясники отдавали на пять.

Плыл полуденный жар,
Припекало товар…
Кто-то вдруг закричал: "Как не знать?
Мы же все мясники!
Так нам, брат, не с руки.
Отойдем-ка в трактир толковать".

"Помолчи, ты, крикун,
Ты - несносный болтун.
Господа, суетиться нам грех.
Я же здесь, на виду,
Вместе с вами пойду,
Объяснимся тогда без помех".

У шерифа обед.
Робин Гуд этикет
Соблюдал. За столом речь держал.
Стихли возгласы, смех.
Он молитву за всех
Благородно, учтиво сказал:

"Боже наш, в этот час,
На товар и на нас
Просим милость твою ниспослать.
Нам вина пригубить,
Разреши кровь взбодрить", -
Не забыл все, что надо сказать.

"Наливай, поспеши!
Пусть все пьют от души!
Я хочу за вино заплатить,
Наливайте вина,
Даже если цена
Фунтов пять или больше пяти".

"Он - пройдоха, хитрец!
Нам пора, наконец…"
Тут добавил шериф: "Ну и мот!
Что земля родила,
Растранжирит дотла;
Бестолковый и пьяный народ.

Парень, тут говорят,
Ты скотиной богат".
"Это так. Скот рогатый продам
Сотни две или три.
Я тебе, мой шериф,
По цене подходящей отдам.

И сто акров возьми
Плодородной земли,
Хороша, кто разводит овец.
Посмотри скотный двор,
А потом - договор,
Так всегда поступал мой отец".

Взял три сотни монет
Золотых в портмоне,
Был шериф наш изрядно богат.
Едут лесом вдвоем.
Настоял на своем -
Убедиться, что скот тот рогат.

И шериф с тем дружком
Проезжали верхом
Славным лесом веселым Шервуд.
"Боже нас упаси,
На него навести,
А зовется бандит Робин Гуд", -

Так подумал шериф,
А прошли шага три
Робин Гуд сто голов увидал
Добрых рыжих зверей.
А один, всех хитрей,
Очень близко к шерифу скакал.

"Скот рогатый хвали,
Эй, хозяин, шериф.
Он упитан, приятен на вид".
"Мне пора. Я вернусь
И карьере, боюсь,
Эта сделка с тобой повредит".

Приложил рог к губам,
Зазвучала труба,
Робин дал три сигнала подряд.
Джон-Малыш тут как тут,
Остальные идут,
Дружный, смелый, веселый отряд.

Джон спросил: "Есть приказ?
Прикажи, мы сейчас…
Нам помех к делу доброму нет".
"Ноттингемский шериф,
Важный гость, ты смотри,
Приглашай, коль готов твой обед!"

"Я почтенному рад,
Пусть оплатит обряд.
Золотишко, надеюсь, при нем.
Он с порядком знаком?
Если малость встряхнем,
Загуляем и песню споем".

Робин плащ расстилал,
На земле, где стоял,
Портмоне - наизнанку! Встряхнул
(Золотых в нем монет
Триста было вполне)
И с веселым отрядом гульнул.

Проводил до дорог,
Сам шерифу помог
Сесть на серую лошадь в седло.
"Сэр, жене мой привет!" -
Не дослушав ответ,
Добрым смехом смеялся, не зло.

 

РОБИН ГУД И ДВА ПОПА

Говорят там и тут,
Что храбрец Робин Гуд,
Но и Джони отчаянный малый,
Скатилок и брат Тук,
И сын мельника Мач
Знамениты геройством немало.

Но, быть может, как раз
Этот самый рассказ
Вы нигде до сих пор не слыхали:
Робин лесом ходил,
Всю одежду сменил,
Чтоб его в том лесу не узнали.

На монаха похож,
Робин Гуд был пригож
В монастырском, простом одеянье:
Четки, крест, в клобуке,
Посох в левой руке,
В правой держит святое писанье.

Не прошел и двух миль,
Как увидел вдали -
Два румяных попа здоровенных,
В черных рясах, верхом,
Не быстрей, чем пешком, -
В состоянии духа отменном.

"Отощал, нету сил.
Пожалейте, - просил, -
Мелкой благословите монетой,
Ряди девы святой.
Я с котомкой пустой
Одинок, позабыт в целом свете.

День-деньской я бродил
Подаянье просил,
Не дошла моя просьба до неба.
Не дают на беду,
На вино, на еду,
Мне бы корочку черствого хлеба".

"Ах, царица небес!
Наша жизнь - тяжкий крест,
Жалкий пенни просить Христа ради", -
Стали ныть и стонать,
Мол, самим голодать -
Поутру злой разбойник ограбил.

Робин Гуд, не шутя:
"Я боюсь, что хотя
Не пристало по сану, вы лжете.
Вижу все по глазам,
Разберусь-ка я сам,
Прежде чем вы отсюда уйдете".

Но на это - молчок.
Вдруг попы наутек
Понеслись, а в ответ ни полслова.
Робин что было сил,
Им вослед припустил
И догнал-таки скоро их снова.

Он обоих схватил
И с лошадки стащил,
Те взмолились: "Мы просим пощады!
Мы раскаялись, брат,
Что пытались удрать.
Перетрусили, сами не рады".

Он напомнил попам:
"Вы - лгуны. Стыд и срам.
Становитесь сейчас на колени.
Мы все вместе, втроем
Здесь молитву споем,
Начинаем о деньгах моленье".

Нет, они возражать,
Слова против сказать
Не могли. На колени склонились:
"Ниспошли нам, господь,
Утолить нашу плоть,
Малость денег", - молились, крестились.

Страстно падали ниц,
Выражения лиц
У попов были жалки и пресны.
Руки стали ломать,
И кричать, и рыдать.
Робин Гуд пел веселую песню.

Продолжали роптать,
Сокрушаться, стенать:
Денег нет на простую потребу.
Час прошел. Робин Гуд:
"Не сочтите за труд
Посмотреть, что послало нам небо.

Здесь обман не пройдет,
Мы поделим доход,
Все, что дал нам отец наш всевышний.
Среди нас нет таких,
Кто надул бы других,
Хоть и каждому деньги нелишни".

Сунув руки в карман,
Догадались - обман,
Не нашли ни единого пенни.
"Верный способ для нас:
У друг друга сейчас
Поискать, и не будет сомнений", -

Предложил Робин Гуд.
Поискал там и тут -
В рукаве был тайник за подкладкой.
Деньги начал считать,
Золотых сотен пять
На траве разложил по порядку.

"Бог нам денег послал,
Знать, мольбу услыхал:
Каждый долю получит не даром,
Вам не стыдно просить
И свое получить
Потому, что молились вы с жаром".

Пятьдесят дал монет
На двоих, и - привет,
А себе придержал, что осталось.
Но они ни гу-гу.
Подаянье берут,
Только каждому тяжко вздыхалось.

И с колен поднялись,
За поводья взялись,
Попрощаться решили скорее.
"Нет, постой, дело тут, -
Говорит Робин Гуд, -
Не пустяк, рассмотреть бы точнее.

Прежде чем разойтись,
Каждый, здесь поклянись
На святой, на зеленой лужайке:
Впредь не лгать никогда,
Не болтать без стыда
О бродягах-разбойниках байки;

Обещай стать добрей,
Бедных встретив людей,
Милосерднее быть и щедрее.
Одолеете страх,
Расскажите: монах
Был святой и гораздо мудрее".

И совсем удивил,
Их в седло подсадил
И направил на путь самый верный.
Он гордился собой
От удачи большой
И смеялся, счастливый безмерно.

 

РОБИН ГУД И ТРИ СЫНА ВДОВЫ

Двенадцать лун в году считай!
И все отменно хороши!
И летний день, как рай!
Но долгожданный май -
Веселье, радость для души.

Шагает Робин Гуд пешком,
И ночью с факелом, и днем!
Встречается вдова,
Несвязные слова,
Сквозь слезы слышимы едва…

"Плохая новость, вижу, есть?
Знай, никому лгать не велю".
"Ох, горькая та весть!
Трем кавалерам здесь
Накинут мертвую петлю".

"Церквушку подожгли у вас?
Попа пришибли с пьяных глаз?
Поймали их с женой
Чужой порой ночной,
И грабят девственниц подчас?"

"Нет, церковь видно за версту,
Попа святые берегут.
Тут много небылиц
Про недотрог-девиц;
Про жен чужих, известно, врут".

А Робин Гуд: "Ты не тяни!
"Что натворили, объясни?"
"Да, меткою стрелой
Подбили не впервой
Лань королевскую они".

Шел снова в Ноттингем пешком,
И ночью с факелом, и днем!
И встретился ему,
Как видно по всему,
Паломник с пальмовым крестом.

"Какие новости, окрест?
Скажи, старик, скорей, молю!"
"Ох, горькая та весть:
Трем кавалерам здесь
Совьют пеньковую петлю".

"Твоя одежда мне нужна,
Моей хорошая цена.
Даю еще добра,
Вдобавок серебра,
Пей пива вдоволь и вина".

"Тряпье с одеждой не ровняй,
Ведь твой наряд - красив, богат.
Мой друг, не обижай,
Того не презирай,
На ком не считано заплат".

"Давай сменяемся, чудак,
Я сорок шиллингов даю.
Ах, все тебе не так!
Иди скорей в кабак
И вспомни молодость свою".

Взял шляпу старика, легко
Поставил тулью высоко:
"Товар наш дорогой,
И после всех торгов
Опустим сразу глубоко".

Взял плащ дырявый примерять,
Латали в цвет, какой пришлось:
И разноцветный, знать,
Котомку-то таскать,
И латанный сойдет, небось!

Штаны паломника берет -
Тряпье и вдоль, и поперек.
"Ты вовсе не гордец,
Но, может быть, хитрец", -
Спокойно Робин Гуд изрек.

Надел лосины в желтый цвет -
С колен все в дырках до манжет.
"Смешно, в тряпье живут, -
Подумал Робин Гуд, -
Но хохотать охоты нет".

Обул поношеный ботфорт,
В заплатках верх и отворот.
"А по одежке нас
Встречают всякий раз.
О, бедный, жалкий наш народ!"

И дальше в Ноттингем пешком,
И ночью с факелом, и днем.
Встречает сам шериф,
И что не говори,
Спесив, и спесь видна во всем.

"Храни господь, шериф! Хочу
Я обратиться к богачу.
Немало старику
Пришлось мне на веку…
А сколько платишь палачу?"

"А гонорар считай ты сам:
Одежду модную вполне,
Тринадцать пенсов дам.
Гуляй по кабакам!
Известно всем - палач в цене".

А Робин будто бы вспорхнул,
И с камушка на камень прыг.
Сказал шериф: "Ну, ну!
Забыв про седину,
Ты ловко прыгаешь, старик".

"Палач - презренный лиходей!
Мне страшно казнь вообразить!
Будь проклят тот злодей,
Кто первым из людей
Смог человека загубить.

Под пиво у меня мешок,
Под хлеб, еду, ячмень - мешок.
Еще всегда со мной
Мешочек небольшой
Держу под маленький рожок.

Сигналить мне пришла пора.
В лесу звучна рожков игра.
Вот приложу к губам
И позывной подам,
Как запоет, не жди добра".

Когда пронзительый сигнал
Призывно, громко прозвучал,
С холма за рядом ряд,
Как будто на парад,
Скакал верхом большой отряд.

Второй сигнал раздался вдруг,
Протяжный, звучный, чистый звук;
И шестьдесят бойцов,
Достойных молодцов,
Выходят на зеленый луг.

Шериф: "В долине кто пылит?
Походкой бодрою идут".
А Робин говорит:
"Мои друзья визит
Тебе сегодня нанесут".

Трех сыновей вдовы спасли,
Столбы тотчас перенесли
Туда, где лучше вид;
Так нанесли визит…
А сам шериф в петле висит.

 

РОБИН ГУД И ЕПИСКОП ИЗ ХЕРИФЕДА

Эй, скорей, господа,
Подходите сюда!
Кто о том не слыхал никогда,
Как епископу Робин служил
И все деньги его одолжил?

Направляясь в тот день
В город Банздель родной,
Сам епископ из Херифед в тень,
В тень под кроною дуба густой,
Разместился со свитой большой.

"Подстрелите-ка лань,
Это ваша мне дань, -
Робин смелым стрелкам дал совет. -
Нам с епископом будет обед,
Он заплатит за весь этикет.

Сжарим дичь, кабана,
Доставайте вина,
Подготовим еды на убой;
Проследим по дороге лесной,
Чтоб не вздумал проехать другой".

Шестерых взял стрелков,
Нарядил в пастухов;
А епископ по делу спешит,
На пожар будто свита летит -
И вдруг Робин им встал на пути.

"Что за шум, суета
Иль дорога не та?
Эту лань он убил неспроста
И затеял так много хлопот,
Но разбойник от нас не уйдет".

Говорит Робин Гуд:
"Здесь овечек пасут -
День и ночь тяжкий труд.
Наше время пришло погулять,
Королевскую лань пострелять".

"Экой ты, брат, храбрец,
Вот и пас бы овец;
Поведу на допрос во дворец,
Донесу королю про разбой,
Поскорей собирайся со мной".

"Нет, пардон, извини.
Мы ведь здесь не одни,
И прекрасно то знает народ:
Иногда и от ваших забот
Человек вдруг погибель найдет".

Тут епископ сказал:
"Ты бы лучше молчал.
Нет, такое никто не прощал.
Собирайся скорее со мной
И ответь королю за разбой.

Робин - к дубу спиной,
На коренья - ногой
И рожок достает боевой;
Переливчатый, бодрый сигнал
Его верных друзей созывал.

Вот охотничий рог
Через много дорог
Зазвучал на широком лугу;
Семь десятков рядами бегут,
Так стрелков собирал Робин Гуд.

Реверанс и поклон,
Самый главный ведь он,
Совершили бойцы, как один.
Джон-малыш вопрошал: "Господин,
Для сигналов не вижу причин?"

"Здесь епископ большой
В город лесом прошел,
Никого не щадил он еще".
Джон горяч: "Отрубить с плеч башку
И зарыть, где побольше песку".

А епископ сказал:
"Я в лесу, видит Бог,
Заблудился, случайно попал…
Как пройти? Столько разных дорог…
И, вообще, я немного продрог".

"Не спеши, погоди,
А пощады не жди,
В Банздель путь нам лежит впереди.
Торопись, собирайся скорей.
Не дрожи и держись-ка бодрей".

За рукав придержал,
И свою помня цель,
На веселый обед приглашал
Пить вино, пиво пить, светлый эль;
Дал совет не забыть про кошель.

"Подавай мне расчет.
Я боюсь, как бы мне…
Удивительно быстро растет".
Джон-Малыш: "Оставляй портмоне,
Нагадаю, что будет, что нет".

А как мантию снял,
Расстелил, где стоял,
На земле, на траве под сосной.
Оказался кошель не пустой -
Сотни три золотою деньгой.

Говорит Робин Гуд:
"Отпустить, и все тут!"
Джон опять возразил в свой черед:
"Пусть торжественно мессу споет,
А затем, куда хочет идет".

Робин Гуд был смышлен,
И епископа он
Крепко вяжет к стволу долг отбыть,
Для всех йоменов мессу служить;
Их вождя, боже мой, не забыть!

Как всегда Робин Гуд,
Пусть о нем зря не врут,
Провожает епископа сам,
Ведь он знал, где ходить по лесам.
На обед музыкантов ведут,

Стали танцы играть,
А нельзя отставать,
В круг епископ вошел танцевать,
А затем он на серую сел,
Хвост в руках, но доволен, что цел.

 

СМЕРТЬ РОБИН ГУДА

Там, где речка течет,
Где ракитник растет,
Вдоль по берегу шли.
Робин Гуд загрустил.
С ним всегда рядом Джон,
Напевал тихо он:
"Поохотились, ох,
Били дичь и зверей,
Тот охотник не плох,
У кого глаз верней".

"Отстрелялся я, брат,
Мимо стрелы летят,
Не сразить цель бегущую вновь.
Где реки поворот,
Там сестрица живет,
С божьей помощью пустит мне кровь.

Мне не сладко вино,
И еда все одно,
И не вкусно мне мясо с утра.
По реке вниз пойду,
В город Кирклис зайду,
Там мне вены откроет сестра.

По отцу мне родня,
Не обидит меня,
И в обители той старше всех.
От нее мне вреда
Я не жду никогда;
Ведь измена, мой друг - смертный грех".

"Не советую, нет! -
Возразил Джон в ответ. -
Ты послушай меня, господин:
Надо взять молодцов,
Самых лучших бойцов,
Чтоб, на случай, ты был не один".

"Ты ж не трус, Джон-Малыш,
Ты не то говоришь,
Оставайся ты дома тогда".
"Гнев ты должен унять,
А не то не видать
Здесь, ей-богу, меня никогда".

Робин двинулся сам
К монастырским вратам,
Видит: в платье простом,
Улыбаясь с крыльца,
Настоятельница
Осеняет радушно крестом.

Робин Гуд подает
Игуменье вперед
Ровно двадцать монет золотых,
Все потратить велел,
Для благих добрых дел,
Для заботы о людях простых.

"У меня погости,
Раз пришел навестить,
Отдыхай и садись пиво пить".
"Нет, не выпью с тобой,
И еды - никакой.
Только вены прошу мне открыть".

Быстро входит она,
Смертной веры полна.
Робин видит на бледной руке,
Задрожавшей слегка,
Два железных прутка
На батистовом белом платке.

Говорит: "Здесь вода,
Ставь жаровню сюда,
На огонь, подними рукава".
(Мне б его уберечь,
Запоздалая речь, -
Не услышал тревоги в словах).

И дрожащей рукой
(Вспоминаю с тоской)
Вену вскрыла железной иглой.
Каюсь я! Каюсь вновь!
Ярко-красная кровь,
Кровь вождя побежала струей!

Кровь шла густо сперва,
А затем лишь едва
Потекла очень тонкой струей.
Осознал Робин Гуд,
Что предательство тут,
Монастырь ему стал западней.

Сильный, храбрый боец
Побледнел, как мертвец,
Кровь по капелькам падала в таз.
Кровоточил весь день,
Становился, как тень,
Но никто не показывал глаз.

И всего-то одно
В той темнице окно,
На замке обе створки, видать.
Слабость так велика,
Ни нога, ни рука
Не послушны, ни сесть и ни встать.

А сигнальный рожок
Он любовно берег
При себе, как колчан, стрелы, лук.
Рог к губам приложил,
Но уж не было сил -
Слишком слабый послышался звук.

Джон-Малыш долго ждал
И призыв услыхал,
Под раскидистым дубом в тени.
"Слабый звук и глухой.
Страшно мне, что с тобой?
Ты совсем ослабел, господин,

Твой сигнал будто стон".
В Кирклис бросился Джон,
Торопился на помощь, как мог.
Еле-еле успел,
Хоть коней не жалел,
Быстро взламывал каждый замок.

А увидел когда,
Сразу понял - беда,
На колени упал Джон-Малыш,
Зарыдал: "Господин!
Виноват я один!
Неужели меня не простишь?"

"Ты не должен просить!
И за что, Джон, простить?
В чем вина? Нет вины, видит Бог!"
"Должен я отомстить,
Всех монашек спалить,
Весь предательский, мрачный чертог".

"Я подругам моим,
Милым девам святым
Нанести не посмел бы обид,
Ни за что бы не смог.
Но и ты дай зарок.
Обижать Робин Гуд не велит.

Будь любая беда,
Так пребудет всегда.
Смерть сегодня за мною придет.
Ты подай, верный друг,
Мой колчан, стрелы, лук;
Там копай, где стрела упадет.

Дерн стели в головах
И немного в ногах,
На могилу - зеленой травы,
Гравий, белый песок;
Боевой лук под бок -
Лучше музыки звон тетивы.

Друг, за труд не считай,
Посвободней копай
В ширину и длину,
Я спокойно засну
На восток головой.
На могиле простой,
Если вспомнить придут,
Пусть бы молвить могли:
"Славный был Робин Гуд -
Сын родимой земли".

(На сенсорных экранах страницы можно листать)
Теги: