Вы здесь

Шарль Сорель. Правдивое комическое жизнеописание Франсиона

'Правдивое комическое жизнеописание Франсиона' французского писателя Шарля Сореля (1602-1674) - первый плутовской роман во французской литературе, открывший дорогу другим романам того же типа (например, 'Жиль Блаз' Лесажа). Ш. Сорель умело использовал форму испанского романа, наполнив ее французским содержанием. Автор запечатлел в нем живую, подлинную действительность своего времени - Францию первой четверти XVII века, в которой 'Жизнеописание Франсиона' имело невероятную популярность.

Перевод с французского Г. Ярхо, примечания А. Бондарева

По изд.: М.: Правда, 1990

***

ФРАНСИОНУ

Любезный Франсион, кому же, как не вам, могу я посвятить ваше Жизнеописание? Я поступил бы несправедливо, поднеся его кому-нибудь другому, ибо, ежели бы надлежало высказать о нем суждение, то кто же лучше вас способен сделать это, поскольку вам ведомы все правила, которые надлежит соблюдать в хорошем произведении. Мне будет лестнее заслужить вашу апробацию, нежели благосклонность целого народа; но в то же время я весьма опасаюсь, что если вы вздумаете судить меня со строгостью, то я окажусь далеко не без греха. С несомненностью полагаю, что если бы вы, вместо того чтобы устно пересказать мне свои похождения, пожелали взять на себя труд самолично описать их, у вас получилось бы нечто совсем другое, но я вовсе и не собираюсь равнять себя с вами. С меня было бы довольно признания, что работал я с посильным рачением и тщанием, а если и взял на себя смелость затронуть такие обстоятельства, которые, казалось, касались только вас одного, то учинил это потому, что получил на то ваше соизволение и не хотел упустить такого случая доказать вам свою дружбу, опасаясь, как бы кто другой меня не опередил. Правда, вы долго противились моему намерению, не соглашаясь предать гласности поступки своей молодости; но в конце концов мы оба пришли к заключению, что если вы иной раз и отдавали дань распутству и сластолюбию, то все же сами обуздывали себя в положениях весьма скользких и даже, питая неизменно благие чувства к добродетели, совершили такие деяния, которые послужили к наказанию и исправлению чужих пороков. К тому же вы всегда проявляли отменное благородство, а это рассеивает те нарекания, которым вы могли бы подвергнуться, и все знают, что нрав ваш отличается теперь серьезностью и скромностью, а посему вы тем более достойны похвалы, что устояли против стольких соблазнов и чар, завлекавших вас со всех сторон, и избрали наилучшую стезю. А поскольку это достоверно, то сдается мне, что ваша добрая слава не может пострадать, если я составлю историю пережитых вами приключений, ибо, добавив к ним кое-какие из своих собственных и изменив ваше имя, я замаскировал их наиотменнейшим образом, и нужно быть превеликим хитрецом, дабы распознать, кто вы такой. Пусть же публика не стремится проникнуть, в нашу тайну, а удовольствовавшись описанием стольких увлекательных событий и, узнав, как надлежит ныне жить на свете, извлечет из сего должную пользу. Я же буду вполне удовлетворен, если мое произведение понравится только вам, когда вы примете на себя труд прочесть его, дабы убедиться, каких подводных камней вы избегли. Мне всегда будет лестно сознание, что вы почитаете меня своим преданным слугой.

Дю Парк [1]

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ ЧИТАТЕЛЯМ

НАСТОЯЩЕЕ СОЧИНЕНИЕ ПРИНАДЛЕЖИТ перу сьёра дю Парка, ставшего достаточно известным благодаря приключениям «Флорисы и Клеонта» [2], а также «Финимены и Хризавра», изложенным в книге «Усладительные разновидности любви». Правда, что эти повести написаны весьма поэтическим и цветистым стилем, то есть так, как требовали тема и люди той эпохи, когда почитали непристойным говорить о приятностях любви простым слогом. Надо, однако, признать, что он весьма успешно справился с этой литературной манерой и своими иносказаниями, рассыпанными на каждом шагу, доказал, что знает историю и мифологию, а также не менее сведущ в глубочайших тайнах философии; но так как он обладал умом гибким, то менял стиль соответственно своим замыслам, и нам известны другие его сочинения, в кои, избегая суесловия, тщился он вложить сколь можно больше содержания. Надлежит, однако же, сказать, что среди всех его творений ни одно не может сравниться с «Комическим жизнеописанием Франсиона», каковое он составил напоследок, наскучив столькими трагическими историями, им сочиненными, как о том повествует он в начале сей книги. Читатель не преминет отметить великое различие между этим и прочими его сочинениями, ибо дю Парк отлично сознавал, что в данном случае надлежит писать просто, как говоришь, не прибегая ни к какой вычурности, а поскольку он оставил печальную материю ради веселой, то необходимо было, чтоб перемена стиля бросалась в глаза. Те, кто отнесется сочувственно к этой книге, подтвердят, что она много выше других его произведений и что автор, к великому их удивлению, отменно преуспел в этом жанре: но пусть они памятуют, что никогда не пишешь так хорошо, как тогда, когда следуешь своей природе и своему дарованию.

Сьер дю Парк отличался в обхождении приятностью и добродушием, а потому предпочитал излагать серьезные вещи легким слогом, нежели принуждать себя к писанию по моде нашего века, как он иной раз поступал в угоду некоторым дамам. Можно сказать, что он, наконец, открыл истинный характер своего таланта. Ведь мы обычно ищем до тех пор, пока не находим того, что нам свойственно. «Разновидности любви» были напечатаны в 1614 году. С того времени он написал две или три книги, и в том числе «Постоянные привязанности», где стиль его начинает мало-помалу меняться, ибо и в самом деле некоторые лица уже пресытились в то время старинной модой и требовали новшеств. В итоге задался он одной только целью, а именно: описать различные похождения Франсиона. Но возможно, что он давно готовился к этой повести, ибо вы найдете упоминание о Франсионе уже во «Флорисе и Клеонте», а также в других его сочинениях. Итак, он описал похождения этого кавалера, назвав их «Комическим жизнеописанием», и учинил это в пику шампанцу дю Суэ [3] и как бы в насмешку над ним, так как перед тем этот дю Суэ дал такое же заглавие нескольким сочиненным им побасенкам. Между этими двумя мужами существовало соперничество, но наш автор одержал верх, как можно убедиться по хорошему приему, оказанному его сочинению, тогда как побасенки дю Суэ не имели успеха и были напечатаны всего один раз. Тем не менее нашлось немало людей, которые, памятуя о произведении дю Суэ, решили, что и настоящая книга написана им же; однако нам отнюдь не следует разделять этот взгляд. «Комическое жизнеописание Франсиона» сьера дю Парка было напечатано впервые в 1622 году [4], но всего в семи книгах. После же его смерти несколько последующих книг попали в руки книгопродавцев, которые не преминули их издать, тем более что уже опубликованные части были встречены весьма благосклонно; однако передают, что поскольку в первоначальном изводе имелись кое-какие пропуски, то некоторые лица, очень ценившие это произведение, взяли на себя труд заполнить их и вставить туда эпизоды собственного сочинения, каковые оказались весьма у места. Однако поскольку трактовалось в них об обстоятельствах, совсем еще недавних, то многие обманулись и, сочтя всю книгу за новое произведение, даже не помышляли о том, что дю Парк может быть ее автором. К тому же язык у нас с каждым днем становится все изысканнее, и вполне возможно, что оригинал нашего автора не обладал теми приятностями, которые впоследствии в него вошли; но при переделке этот недостаток был устранен и из повествования удалены устаревшие обороты, а так как мелкие исправления действуют весьма благотворно в подобных случаях, то публика была введена в заблуждение, и книгу стали приписывать лицам, внесшим в нее лишь незначительную лепту.

Так или иначе, но с тех пор «Комическое жизнеописание» пользовалось столь большим успехом, что всякий жаждал его прочесть и было оно напечатано несколько раз после второго издания без каких-либо исправлений, причем по-прежнему состояло из одиннадцати книг. Однако же можно было предположить, что автор написал и двенадцатую, а потому все требовали таковую, но никто не мог предложить ее читателям.

И вот на этом-то я и намерен поймать лиц, приписывающих сию повесть другим, ибо что стоило кому-либо ее восполнить? Однако же пришлось дожидаться подлинного автора и разыскать то, что он сам написал. Наконец случилось так, что некий человек, присутствовавший при кончине сьера дю Парка, вернулся из длительного странствования и объявил, что у него хранится много рукописей, каковые надлежит просмотреть. Среди них обнаружили список большей части «Комического жизнеописания», причем был он в отношении отдельных мест полнее того, что находился у нас, и не только имел другое начало и другой конец, но включал в себя даже столь желанную двенадцатую книгу [5].

Издатели всячески постарались раздобыть список, дабы напечатать его в том виде, в каком он теперь перед нами; кроме того, исправили все, что надлежало исправить, так, например «Посвящение сильным мира сего» [6] и рассказ о предисловии «К Франсиону», принадлежащие к самой повести, были перенесены в нее, тогда как прежде их помещали в начале книги за неимением ничего другого. Действительно, пришли к убеждению, что так и надо, ибо даже отыскалось другое вступительное посвящение, обращенное к Франсиону и предназначенное стоять перед повествованием, куда его и отнесли. К тому же в одиннадцатой книге Франсион признается, что сочинил некую повесть, озаглавленную «Заблуждения юности», каковая, по его словам, была напечатана, а между тем мы никогда о том не слыхали; но это только уловка, и дю Парк вздумал приписать означенное признание Франсиону, чтобы запутать читателя, ибо вовсе не оттуда почерпал он историю похождений этого кавалера, поскольку сам сознается в посвящении, что слышал ее из его собственных уст.

Впрочем, надо проверить, нет ли и тут какого-либо вымысла, и действительно ли принадлежал этот Франсион к числу дворян, друзей дю Парка, который задумал описать жизнь сего кавалера, ознакомившись с некоторыми его воспоминаниями.

Но это не имеет значения: достаточно того, чтобы мы признали достоинства книги. Что же касается современных вставок, включенных сюда потому, что они оказались весьма удачно вправленными в эту историю и уже стали слишком известными, чтобы их опустить, то пришлось таковые оставить; однако же, поскольку все это выполнено с величайшим тщанием, то мы можем сказать, что обладаем теперь подлинным жизнеописанием Франсиона, исправленным по рукописи автора.

Относительно же упомянутых посторонних элементов мы не станем говорить, лучше ли они или хуже основной части книги, ибо существуют разные виды красоты. Надлежит также принять во внимание, что эти вставки составляют лишь незначительную долю по сравнению с частью, написанной дю Парком, а потому не играют никакой роли, и, не будь их, повесть от этого ничего бы не потеряла; не станем же их устранять, хотя бы для удовольствия тех ценителей, которые не любят, чтоб из книг выбрасывали пассажи, уже им встречавшиеся; а к тому же в отношении таких повестей занимательного типа принято придерживаться правила, что в них позволительно делать всякие изменения гораздо свободнее, нежели в остальных сочинениях.

Тем не менее достоверно, что если к этому произведению кое-что прибавили, то произошло это не иначе, как в соответствии с намерениями самого автора, каковые следовало уважить; таким образом, ему принадлежит честь в отношении всего того, что могло быть сделано в этом направлении.

С другой стороны, имеется немало людей, уверяющих, будто вся книга принадлежит перу одного автора, ибо те события, которые, как подозревают, описаны не самим дю Парком, произошли вовсе не так недавно, чтоб он не мог о них знать и не мог включить их в последние книги своей повести: а посему-де несправедливо из-за двух-трех мест подвергать сомнению всю вещь.

Таким образом, всякому надлежит придерживаться указанного мнения и признать, что никто другой, кроме сьера дю Парка, не является автором всего «Комического жизнеописания Франсиона», ибо с какой стати приписывать это сочинение другому, поскольку нет никого, кто бы приписывал его себе? Кроме того, дю Парк оставил нам эту приятнейшую повесть в таком виде, что обладает она ценностью и без посторонних прибавлении; следственно, и прикрасы, которые, может статься, туда привнесены, не в состоянии лишить автора заслуженной чести; живым же отнюдь не следует присваивать себе славу, принадлежащую покойникам. Многое еще можно сказать в похвалу его сочинению, но все это ни к чему, поскольку оно само находится перед нами, и стоит только заглянуть в него, дабы убедиться, сколь великого уважения достоин этот труд.