Вы здесь

Храм Венеры

Бахуса почествовав,
шел я из кружала -
мне Венеру чествовать
нынче надлежало.

Шел я припеваючи,
разодетый знатно,
и кошель у пояса
взвякивал приятно.

В капище Венерино
дверь была замкнута -
жаждущему не было
жданного приюта.
Изнутри же слышались
струны и напевы:
слаще пения сирен
пели в храме девы.

Вход блюла привратница,
стоя настороже,
росту невеликого,
но лицом пригожа;
к ней-то я приблизился,
с ней завел беседу,
и она раскрыла дверь
и сказала: "Следуй!"

Следуя красавице,
я вхожу под крышу
и вопросы умные
по порядку слышу:
"Ты откуда, юноша,
рвешься в эти стены?" -
"Я из края здешнего,
чтитель ваш смиренный".

"Какова причина есть
твоего прихода?
Добрая ль привеяла
к нам тебя погода?" -
"Истинно, - ответствую, -
ветр неодолимый". -
"Юности ли пламенем
ты пришел палимый?"

"Жжет меня, - ответствую, -
внутренняя рана,
коей от Венеры я
уязвлвен нежданно.
Нет мне в мире снадобья,
нету исцеленья,
и к Венере-матери
я взослал моленья.

Девица блаженная,
будь же благосклонна,
донеси мольбу мою
до Венеры трона!"
Вняв, пошла красавица
в сень святого крова
возвестить владычице
вверенное слово.

"Ты, которой ведомы
тайны нежных таин,
ты, что ласкова ко всем,
кто любовью маян,
о царица мощная
многосластной страсти,
исцели болящего
от его напасти!"

Се введен я, трепетный,
во предел алтарный,
се узрел Венеры я
облик лучезарный
и воззвал приветственно,
преклонив колени:
"О, внемли, желанная,
чтущего хваленью!"

"Кто ты, - молвила она, -
юноша речистый?
Чем взошел ты мучимый
в сень святыни истой?
Ты не оный ли Парис,
цвет земного круга?
От какого страждешь ты
томного недуга?"

"О Венера, лучшая
из богов могущих,
в судьбах ты несведуща
прошлых и грядущих!
Я лишь бедный юноша,
смерти злой пожива,
но меня излечишь ты,
в благости нелжива".

"Прав ты, славный юноша,
здесь явясь во храме!
Прав ты, снарядив себя
звонкими дарами!
Если дашь динарии
лучшего чекана -
знай: твоя излечится
бедственная рана".

"Вот кошель наполненный -
все мое именье;
В нем мое да явится
жертвоприношенье!
Утоли палящий огнь
страстного калеки
и прославься от меня
присно и вовеки!"

Тесно руки сблизивши,
следуем в покои,
где стояли девушки
стройною толпою,
сходствуя одеждами,
сходствуя по виду
и прекрасны ликами,
как сама Киприда.

Нас они завидевши,
хором привечали,
и богине в сретенье
речи их звучали:
"Благо во прибытии!
Вместе ль возликуем?" -
"Нет, - Венера молвила, -
высшего взыскуем!"

Скрылись девы оные,
внявши мановенью,
остаюсь с богинею
я в уединенье.
Услаждаюсь звуками
вежественной речи
и на ложе постланном
жажду нежной встречи.

И, совлекшись всех одежд,
мне она предстала,
и сияньем наготы
вся она блистала,
и простерла на одре
сладостное тело,
ярость плоти мужеской
впив в себя всецело.

Налюбившись, встали мы
омовенья ради:
тек источник сладостный
в Божьем вертограде,
в коем омовение
было обновленье,
изымавшее из тел
тягость и томленье.

Но по омовении
всчувствовало тело,
сколь от сладострастия
много ослабело;
и к Венере обратил
я такое слово:
"Есть хочу и пить хочу:
нет ли здесь съестного?"

Вот на блюде вносятся
утки, гуси, куры -
все дары пернатые
матери-натуры;
вот муку на пироги
мерят полной мерой -
так-то мне пируется
с щедрою Венерой.

Три отрадных месяца
был я при богине,
данью достодолжною
чтя ее святыни;
днесь иду в дальнейший путь
с праздною сумою,
быв от мук богинею
исцелен самою.

Всех пусть добрых юношей
речь моя научит:
если стрелы страстные
сердце ваше мучат -
пусть единой из Венер
тело препоручат,
и целенье скорое
от нее получат.

Перевод М. Гаспарова