Жан де Лафонтен

Отец Жана де Лафонтена (Jean de La Fontaine, 1621 — 1695) служил по лесному ведомству, и будущий поэт провёл детство среди лесов и полей. Двадцати лет он поступил в братство ораторианцев для подготовки к духовному званию, но больше занимался философией и поэзией. По его собственному признанию, увлекался «Астреей» Д’Юрфе. Именно либретто оперы Коласса «Астрея» оказалось последним сочинением Лафонтена (постановка 1691 года обернулась полным провалом).

В 1647 году отец Лафонтена передал ему свою должность и убедил его жениться на четырнадцатилетней девушке, Мари Эрикар. Он очень легко отнесся к своим новым обязанностям, как служебным, так и семейным, и вскоре уехал в Париж, где прожил всю жизнь среди друзей, поклонников и поклонниц его таланта; о семье своей он забывал целыми годами и лишь изредка, по настоянию друзей, ездил на короткое время на родину.

Сохранилась его переписка с женой, которую он делал поверенной своих многочисленных романтических приключений. На своих детей он так мало обращал внимания, что, встретившись в одном доме со своим взрослым сыном, не узнал его. В Париже Лафонтен имел блестящий успех; Фуке назначил ему крупную пенсию. Жил он в Париже сначала у герцогини Бульонской, потом, более 20 лет, в отеле мадам де Саблиер; когда последняя умерла, и он вышел из её дома, он встретил своего знакомого д’Эрвара (d’Hervart), который предложил ему поселиться у него. «Я как раз туда и направлялся», гласил наивный ответ баснописца.

В числе друзей Лафонтена были принц Конде, Ларошфуко, мадам де Лафайет и др.; только к королевскому двору он не имел доступа, так как Людовик XIV не любил легкомысленного, не признававшего никаких обязанностей поэта. Это замедлило избрание Лафонтена во Французскую академию, членом которой он стал только в 1684 году. Под влиянием мадам де Саблиер Лафонтен в последние годы жизни преисполнился благочестия и отрёкся от наиболее легкомысленных своих сочинений.

Ранние произведения

Первое опубликованное сочинение Лафонтена — комедия «Евнух» (Eunuque, 1654), представлявшая собой переработку одноименного сочинения Теренция. В 1658 году Лафонтен преподнёс своему покровителю Фуке поэму «Адонис» (Adonis), написанную под влиянием Овидия, Вергилия и, возможно, Марино. Став на время «официальным» поэтом Фуке, Лафонтен взялся за описание принадлежавшего министру дворца в Во-ле-Виконт. Поскольку пришлось описывать ещё не завершённый архитектурно-парковый ансамбль, Лафонтен построил свою поэму в форме сновидения (Songe de Vaux). Однако из-за опалы Фуке работа над книгой была прервана. В 1662 году поэт позволил себе вступиться за своего покровителя в адресованной королю оде (l’Ode au Roi), а также в «Элегии к нимфам Во» (L'elégie aux nymphes de Vaux). Этим поступком он, по-видимому, навлёк на себя гнев Кольбера и короля.

«Истории и новеллы в стихах»

Басни

Лафонтен практически создал новый жанр — стихотворной басни, — заимствуя внешнюю фабулу у древних авторов (в первую очередь — Эзопа и Федра; кроме того, Лафонтен черпал из «Панчатантры» и некоторых итальянских и латинских авторов Возрождения). В 1668 году появились первые шесть книг басен, под скромным заглавием: «Басни Эзопа, переложенные на стихи г-ном де Лафонтеном» (Fables d’Esope, mises en vers par M. de La Fontaine). Именно в первый сборник вошли знаменитые, переложенные впоследствии И. А. Крыловым «Ворона и Лисица» (точнее, «Ворон и Лис», Le Corbeau et le Renard) и «Стрекоза и Муравей» (точнее, «Цикада и Муравьиха», La Cigale et la Fourmi).

Второе издание, включавшее уже одиннадцать книг, вышло в 1678 году, а третье, с включением двенадцатой и последней книги — в конце 1693 года. Первые две книги носят более дидактический характер; в остальных Лафонтен становится всё более свободным, соединяет дидактику с передачей личного чувства.

Лафонтен менее всего моралист и, во всяком случае, мораль его не возвышенная; он учит трезвому взгляду на жизнь, уменью пользоваться обстоятельствами и людьми, и постоянно рисует торжество ловких и хитрых над простоватыми и добрыми; сентиментальности в нём абсолютно нет — его герои те, кто умеет устроить свою судьбу. Уже Руссо, а за ним и Ламартин, выражали сомнение: насколько полезны басни Лафонтена детям, не приучают ли они читателя к неизбежности порока в не ведающем жалости мире? Особенно категорично на этот счёт высказался В. А. Жуковский: «Не ищите в баснях его морали — её нет!». Иногда мораль «Басен» сравнивают с заветами Эпикура: необходимость умеренности и мудро-невозмутимого отношения к жизни.

Басни Лафонтена написаны в большинстве случаев вольным стихом, хотя в XVII веке басня считалась прозаическим жанром и воспринималась прежде всего как назидание. 

«Любовь Психеи и Купидона»

Данью галантной литературе стало прозаическое произведение Лафонтена — повесть «Любовь Психеи и Купидона» (Les amours de Psyché et de Cupidon, 1662), являющаяся переработкой четвёртой и пятой книг романа Апулея «Золотой осёл». Хорошо известный тогдашнему читателю сюжет Лафонтен изложил в изысканной форме, напоминающей оперную постановку. Книга произвела большое впечатление на русского писателя И. Ф. Богдановича, создавшего свою поэму «Душенька» (1773) на основе того же сюжета.

«Поэма о хинном дереве»

Лафонтен пробовал свои силы в жанре естественнонаучной поэмы, популярном в эпоху Возрождения и восходящем к Лукрецию. Его «Поэма о хинном дереве» (Poème du Quinquina, 1682) читается как своеобразная реклама нового лекарственного средства (завозить кору в Европу начали именно в середине XVII века при содействии Людовика XIV).

Крылов и Лафонтен

В 1805 году молодой И. А. Крылов показал выполненный им перевод двух басен Лафонтена: «Дуб и трость» (Le Chene et le Roseau) и «Разборчивая невеста» (La Fille) известному поэту И. И. Дмитриеву, который одобрил его работу. В январе 1806 года басни были напечатаны в первом номере журнала «Московский зритель»; так начался путь Крылова-баснописца. 

Жан де ЛАФОНТЕН (?) ***

…Острый галльский смысл: Пять веков французской фривольной поэзии. – СПб.: ЛИК, 2003. – С. 312.
Перевод с французского Владимира Васильева


***
Согласье двух сердец и х… с п…
Рождают сладость высшую, друг мой.
Ханжи ее поносят вероломно,
Но ты свой ум на помощь призови:
Любовь без е…, согласись, никчемна;
Еще никчемней е… без любви.

Жан де ЛАФОНТЕН. Клистир

Семь веков французской поэзии в русских переводах. – СПБ.: Евразия, 1999. – С. 175-176.
Перевод с французского Вильгельма Левика

Жан де ЛАФОНТЕН. Афродита Каллипига

Семь веков французской поэзии в русских переводах. – СПБ.: Евразия, 1999. – С. 177.
Перевод с французского Вильгельма Левика
(Сюжет заимствован у Атенея)

«Истории и новеллы в стихах»

Появившиеся в 1665 году эротические «Истории и новеллы в стихах» (“Contes et nouvelles en vers) Лафонтена имели оглушительный успех, но отсрочили его прием во Французскую академию. В предисловиях, предпосланных первым выпускам «Историй и новелл в стихах», Лафонтен постулирует верность примеру писателей Возрождения, приверженность естественности и «прелести старого языка». Он считает, что красота исполнена неуловимой, не поддающейся измерению сущности, а следовательно, в стихосложении допустимы вольности.

Жан де Лафонтен. Неразрешимая задача

Сб. «Истории и новеллы в стихах», 1665-1685
Семь веков французской поэзии в русских переводах. – СПб.: Евразия, 1999. – С. 176-177.
Перевод с французского Вильгельма Левика

 

На женитьбу старика

На женитьбу старика

Перевод с французского Михаила Донского1

Жениться он не стал в младые лета,
Когда, как говорят, умел он делать это.
            Он взял жену на склоне дней;
            Но что он будет делать с ней?

 

Эпитафия болтуну

Пред тем как в мир уйти иной,
Немало напорол он чуши;
Теперь вкушает он покой –
И нам не беспокоит уши.

О женитьбе

О женитьбе

Перевод с французского Вильгельма Левика1

Жениться? Как не так! Что тягостней, чем брак?
На рабство променять свободной жизни блага!
Второй вступивший в брак уж верно был дурак,
А первый – что сказать? – был просто бедолага.

 

На женитьбу

Заимствовано у египтянина Афинея из Навкратиса

Вьюк

Художник ревновал свою жену,
И чтобы уберечь от всяких бестий,
Когда он оставлял ее одну,
То ей на самом уязвимом месте
Изображал осла, что, как печать,
Никто иной не вправе был взломать.
Его собрат однажды к этой крале
Проник и стер осла, потом опять
Воспроизвел, но (память подвела ли?)
На нем расположил огромный вьюк,
Которого не малевал супруг.
Тот, возвратясь, "в чем,- спрашивает, - дело?
Жена, какое чудище посмело
Шалить с тобой?" А та: " Не свирепей!
Лишь ты - моя любовь и мой радетель.