Фаблио

Фаблио́, фабльо́ (от лат. fabula — басня, рассказ) — один из жанров французской городской литературы, небольшие стихотворные новеллы XII — начала XIV в.

Первый крупный исследователь фаблио, Жозеф Бедье, насчитывал всего около 150 фаблио. Современные медиевисты сократили это число до 140, причем из них лишь приблизительно шесть десятков названы «фаблио» самими авторами. Все они написаны в эпоху между 1159 и 1340 гг., преимущественно в северных провинциях — Пикардии, Артуа, Фландрии. Некоторые фаблио по своему материалу непосредственно связаны с латинскими exempla и животной басней (fable), которая в рукописях также иногда именуется fabliau. Определение фаблио, данное Бедье, очень краткое («весёлые истории в стихах»), на самом деле очень содержательно — Бедье уточняет, что «истории» это то, что рассказывается, а не поётся, и что не очень велико по размеру, а «весёлые» исключают повествования назидательные и любовные. Это определение с оговорками принято и сейчас.

Традицию фаблио уже в XV веке завершают анонимные «Пятнадцать радостей брака» и «Суды Любви» Марциала Овернского.

В духе фаблио написаны немецкие шванки, позднее — изящные по форме рассказы в стихах Лафонтена и прозаические «Contes drôlatiques» Бальзака. Фабула одного из фаблио, «Du vilain mire», послужила канвой для комедии Мольера «Le médecin malgré lui» («Лекарь поневоле»). Сюжеты фаблио использовал и Ф. Рабле.

По изд.:
Фабльо: Старофранцузские новеллы., М., Художественная литература, 1971 (переводы С. Вышеславцевой, В. Дынник)
"Пятнадцать радостей брака” и другие сочинения французских авторов XIV— XV веков., М.: Наука, 1991.
Две старофранцузские повести. Государственное издательство художественной литературы, Москва, 1956
Пуришев Б. И. (сост.) Зарубежная литература средних веков: Хрестоматия

Тытам (Перевод С. Вышеславцевой, вариант 1953 г.)

Два бедных брата вместе жили, 
Сиротами круглыми были; 
Бедность — одна подруга их — 
Часто в гости к ним заходила,
А нет на свете такой силы,
Чтоб больше мучила людей: 
Бедность — всех болезней лютей.

О виллане, который тяжбой приобрел рай (Перевод С. Вышеславцевой, вариант 1953 г.)

1 В писанье мы с вами найдем 
Чудесную повесть о том,
Что случилось с одним вилланом.
Помер в пятницу, утром рано,
5. И тут вот что с ним приключилось:
В час, как с телом душа простилась 
И виллан лежал уже мертв,
Не пришел ни ангел, ни черт,
Дабы душе вопрос задать 
10. Иль что-нибудь ей приказать.
Знайте — робость душа забыла 
И радость она ощутила:
Взглянув направо, в небе зрит —
Архангел Михаил летит,
15. К блаженствам душу восхищает;
За ангелом путь направляет 

Завещание осла (Перевод С. Вышеславцевой, вариант 1953 г.)

1. Кто желает в довольстве жить 
И дни свои так проводить,
Чтоб росло его состоянье —
Ждут того всегда нареканья 
5. И злословья клеветников.
Каждый вредить ему готов,
Злой завистью одолеваем.
Как ни любезен будь хозяин,
Из десятка гостей его 
10. Шесть найдется клеветников. 
Завистников же — сам-девятый;
За спиной он им враг заклятый,
А перед ним гнут низко шею 
И быть приятными умеют.
15. Раз нету постоянства в том,
Кто сидит за его столом,

О Буренке, поповской корове (Перевод С. Вышеславцевой, вариант 1953 г.)

1. Расскажу я вам про виллана.
В день приснодевы утром рано 
Пошел с женою в церковь он.
Перед службой, взойдя на амвон,
5. Поп стал проповедь говорить:
Дары, мол, нужно приносить,
Чтоб не была молитва лишней; 
Воздаст вдвойне тому всевышний,
Чей дар от сердца принесен.
10. «Слышь, сестрица1, наш поп умен,— 
Говорит виллан,— ей же ей!
Даруй по совести своей,

Мул без узды

Автор этой повести неизвестен. В самом начале рассказа он называет себя по имени: Пайен де Мезьер, то есть Пайен из Мезьера. Но это шуточный псевдоним. Мезьер — маленький городок в Шампани, имевшей своим центром город Труа, где жил и писал Кретьен. Имя последнего — Кретьен, то есть Христиан, — как имя нарицательное значит христианин. Имени Пайен не существует; как нарицательное по-французски оно значит язычник. Так назвал себя анонимный автор, шутливо противопоставляя себя Кретьену.

Завещание осла (Перевод С. Вышеславцевой, вариант 1971 г.)

Кто беспечально хочет жить
И дни в довольстве проводить,
Добра накапливая груды.
Того ждут толки, пересуды
И сплетни злобных болтунов.
Вредить любой тебе готов —
Ведь зависть всяк в душе питает.
Хозяин щедро угощает.
Но коль гостей с десяток есть,
То сплетников из них — пять-шесть,
Завистников же — целых девять.
Бранят хозяина везде ведь,
А перед ним небось юлят
И подольститься норовят.
Раз ненадежны, неверны
Те, кто тобой ублажены,

О том, как виллан словопрением добился рая (Перевод С. Вышеславцевой, вариант 1971 г.)

Читал в писаньях как-то раз
Я удивительный рассказ
Про хитроумного виллана.
Преставился он утром рано,
И вот что с ним потом СЛУЧИЛОСЬ.
Душа УЖ с телом распростилась.
Виллан навек глаза смежил.
Но черт иль ангел не спешил
Душе виллана весть подать.
Где суждено eй пребывать.
Она же, оробев сначала.
Взглянув наверх, возликовала:
Направо, в ясном небе, зрит —
Архангел Михаил летит:
Возносит в рай он ДУШУ ЧЬЮ-ТО.
Их нагнала в ОДНУ МИНУТУ

О Буренке, поповской корове (Перевод С. Вышеславцевой, вариант 1971 г.)

Вот быль про одного виллана.1
В день Приснодевы, утром рано,
Пошел с женой он в Божий храм.
С амвона перед службой там
Поп начал паству наставлять:
Мол, Бога надо одарять.
Чтоб не была молитва лишней;
Вознаградит вдвойне Всевышний,
Коль дар от сердца принесен.
— Жена, смекаешь? Поп умен! —

О куропатках

Горазд я басенки слагать,
Но надоело врать да врать!
Быль расскажу, без всяких врак.

Раз у плетня виллан-простак
ДВУХ куропаток сгреб живыми.
Тотчас же он заняться ими
Велел жене, и та — за дело:
На вертел ловко днчь надела
И крутит, вертит над огнем.
Виллан же мчится за попом:
Отведайте, мол, с нами ПТИЦУ.
Но не успел он воротиться.
Как дичь зажарена была.

Тытам (Перевод С. Вышеславцевой, вариант 1971 г.)

Сироты жалкие, когда-то
На свете маялись два брата —
Одни, без близких, без родных.
Как верная подруга их,
Лишь бедность братьев навещала.
А зла творит она немало,
Терзает издавна людей, —
Нет хвори бедности лютей!
Вот так и жили эти братья,
О них задумал рассказать я.

О виллане-лекаре

На свете жил виллан богатый,
Прижимистый и скуповатый.
Ходил он в поле день-деньской
И плуг водил своей рукой,
Покрикивая на кобылу.
У мужика довольно было
Добра, но со своим добром
Он жил один, холостяком, —
К большой досаде и друзей,
И, почитай, округи всей.
— Ну что ж! Женюсь, — сказал он раз, —
Невеста 6 годная нашлась! —
С тех пор невесту для виллана
Друзья искали неустанно.

О том, как славный малый спас утопающего

Рыбак, закинув в море сеть,
Стал с лодки на воду глядеть,
Как вдруг он видит: недалеко
Его знакомец одиноко
С волнами борется. Рыбак
Вмиг бросил тонущему гак,
Задел ему при этом глаз,
Но все же человека спас,
Его в челнок, с большой сноровкой,
Морскою подтянув веревкой.
Своей он сетью пренебрег
И к берегу привел челнок.
Затем к себе он взял знакомца,
И, словно нежного питомца,
Его он холил и кормил.

Поп в ларе из-под сала

Нынче мне забавный
Вспомнился рассказ, —
В нем сапожник славный
Распотешит вас.
Он, Байле прозваньем, в свой недобрый час
Взял жену-красотку. Ей же, как назло,
Попика привадить в голову взбрело.
Да зато с отместкой МУЖУ повезло!

О ребенке, растаявшем на солнце

Жил некогда один купец.
Проворный, ловкий молодец.
Наживы ради он, бывало,
По свету странствовал немало.
С лихвой товары продавал,
В заботах отдыха не зная.
Умел он выгоду смекнуть.

О трех горбунах

Коль слушать есть у вас желанье.
Прошу лишь одного — вниманья.
Стихами рассказать МОГУ.
Притом словечка не СОЛГУ,
О случае весьма забавном.

Горожанка из Орлеана

Я на сегодня вам припас
О даме и купце рассказ.
Он жил в Амьене постоянно.
А взял жену из Орлеана.
Купец был тертым калачом —
Торговцем п ростовщиком.
Всех дел знал хитрости и штуки:
Того, что попадется в руки.
Уж он не выпускал из рук!

Обере, старая сводня

Сложил я повесть недурную,
Ее послушать всех ЗОВУ Я!
Тружусь я честно, не за страх.
ХОЧУ вам рассказать в стихах
Я о занятном приключенье.

Разрезанная попона

Кто силу речи разумеет,
Тот, думается мне, сумеет
Поведать людям просто, живо.
Стихами рассказать правдиво
О происшествиях различных.
Порой мы в странствиях обычных
Такое слышим ТУТ И там,
О чем полезно знать и вам.
Но чтоб легко текли слова.
Обдумать надо все сперва,
Слог неустанно выправлять;
В том нашим дедам подражать.
Былым искусникам стиха.
Коль хочешь славы на века,
Ты должен весь свой век трудиться
Но люди начали лениться,
И развратился нынче свет.

Кошель ума

Жан Галуа сложил рассказ
Про случай, бывший как-то раз
В Неверском графстве. Там когда-то
Торговец проживал богатый.
Он был УЧТИВ, притом умен,
Да и наукам обучен,
Женат па женщине почтенной,
Красою необыкновенной
Затмившей всех красавиц графства.
Но таково судьбы лукавство,
Что, хоть достойные супруги
ДУШИ не чаяли друг в друге,
Он изменял жене с девицей —
Подарки клянчить мастерицей.
Про это все жена дозналась
И вот однажды не сдержалась.

О женских косах

Жил-был на свете рыцарь истый.
Отменно храбрый и речистый.
С людьми он был УЧТИв, негорд.
Был в принятых решеньях тверд,
И потому во всяком деле
Своей он добивался цели.
Все, что рука его свершала,
Великим мужеством дышало,
Его деянья и слова
Повсюду славила молва;
Сдружились УМ с отвагой в нем,
И был он щедрым за столом
В те дни, когда шишак снимал
И битвы на пиры менял.

О сером в яблоках коне (перевод В. Дынник)

Дабы пример вам привести.
Что можно в женщине найти
Любовь, и кроткий нрав, и совесть.
Написана мной эта повесть:
Такие свойства не у всех,
И славу им воздать не грех!
Досадно мне и тяжело.
Что у людей уж так пошло
И верности наш мир не ценит.
Ах, если дама не изменит
И не предаст коварно, — боже,
Любых богатств она дороже!
Но в том-то и беда большая,
Что, верность другу нарушая
Из-за корысти самой вздорной,
Иные дамы ЛГУТ позорно;

О рыцаре в алом платье

На землях графства Даммартена,
Поблизости от Сен-Мартена,
У поймы — той, где много дичи,
Где не смолкает гомон птичий,
Жил славный рыцарь. Целым краем
Он был за доблесть почитаем.
От рыцаря неподалеку
С своей супругой светлоокой
Жил-поживал сеньор богатый,
И рыцарь, страстью весь объятый,
К любви красавицу склонил.
А раз он но соседству жил,
В двух с половиной лье от силы,
То он частенько ездил к милой.

О трех рыцарях и рубахе (Перевод В. Дынник)

Была в округе нашей дама, —
По всей стране, скажу вам прямо,
Милей не сыщется поныне;
Не герцогиня, не графиня,
Но родом, право же, не хуже;
При молодом и знатном муже
Жила красавица богато.
Всегда полна у них палата
Веселых рыцарей бывала.
Гостей любил сеньор немало, —
К боям, турнирам равнодушный,
Но хлебосольный и радушный,
Он не скупился на дары
И часто задавал пиры,
Стяжав за то любовь и честь.

О соколе (перевод С. Вышеславцевой)

О приключении одном,
Занятном, хоть и небольшом
Намерен рассказать я вам
Все в точности, как слышал сам,
Не помню где, еще недавно.
Итак, надеюсь, что исправно
Я вам поведаю стихами
Рассказ о рыцарях и даме,
И тот, кто СУТЬ его поймет,
Немало пользы извлечет.

Об Аристотеле (перевод В. Дынник)

Искусством повести слагать
Не следует пренебрегать —
Полезною бывает повесть,
Когда составлена на совесть.
Она не только позабавит.
Но, смотрншь, и ума прибавит,
И обхождению поучит.
Хорошего — еще улучшит
И только злобных обозлит.
Их нрав таков! Он им велит
О доброй повести злословить:
Добро нм видеть тяжело ведь!
Снедает зависть их постыдно:
Чужая слава нм обидна.
Она им сердце больно колет,
К наветам черным их неволит.

Волшебные штаны

Дай, Боже, складно в добрый час
Начать и кончить мой рассказ
О лжи, коварстве и обмане.
А дело было в Орлеане.
О нем всю правду знаю я,
Послушайте и вы, друзья.
Один писец ходил украдкой
К чужой супруге, пышной, гладкой
Да и находчивой весьма —
Ну как тут не сойти с ума?
Любовником и мужем ловко
Вертела милая плутовка.
Любезней нет ее, хитрей —
Попробуй-ка придраться к ней!
Грешить тайком и слыть безгрешной
Она стремилась — и успешно.

Стриженый луг

Раз, накануне Рождества,
Когда в печи трещат дрова,
Один заносчивый сеньор
Попал на постоялый двор
И, развалясь у камелька,
На прочих глядя свысока,
Повел напыщенную речь,
Что может море он зажечь:
’’Такая сила мне дана,
Что выгорит оно до дна,
И жареную камбалу
Нам тотчас подадут к столу’
Ну, слово за слово — и вот
Он к морю с головней идет
И во всю мочь на берегу
Кричит: ’’Сейчас тебя сожгу,

Пышнозадый Беранжье

Я к побасенкам страсть питаю,
Я без конца их сочиняю
И, чтобы позабавить вас,
Начну диковинный рассказ
О том, как жил в краю Ломбардском
В своем родном поместье барском,
Один дворянчик, чья жена
Была пригожа и умна,
А сам он был спесивым, жадным,
А также трусом преизрядным
И прирожденным хвастуном:
Зальет себе глаза вином —
И ну болтать, что в целом мире
Он всех сильнее на турнире.
И каждый день, чуть рассвело,
Усаживался он в седло

О бедном торговце

Клерк молодой, кому под стать
Стишки занятные слагать,
За сказку новую берется.
Коль вам послушать доведется,
Жалеть не станете о том.
Порой забудешь обо всем.
Внимая складному рассказу:
Спор шумный утихает сразу.
Спадают все заботы с плеч,
Лишь мерная польется речь.