Баллада

Баллады возникли в эпоху зрелого средневековья (во многом как продолжение более ранней эпической традиции) в виде произведений устных, поддерживаемых в памяти народа только благодаря исполнителям. Как любой устный памятник, баллады «не знают ни автора в обычном понимании слова, ни канонического текста, ни определенной даты создания, ни отделенных непроницаемыми барьерами редакций». Именно поэтому для нас не существует истории развития баллады как таковой: лишь записи, которые начинают делаться в разных странах в разное время, но всюду не ранее XVI века, фиксируют их и переводят, так сказать, из мира неосязаемого в мир материальный. Никто не может с уверенностью говорить о возрасте или месте возникновения той или иной баллады; лишь по определенным чертам удается разделить баллады на какие-то группы и тем самым обозначить опорные пункты в систематизации сложного мира народной баллады.

В частности, в английской фольклористике сложилось устойчивое представление о двух основных слоях в англо-шотландском балладном фонде: это, с одной стороны, так называемые «традиционные баллады» (собственно народные) и, с другой стороны, «баллады менестрелей» (т. е. созданные профессиональными музыкантами-литераторами, а не «народными певцами»). Произведения первого типа, как отмечается, безличны, в них, как правило, не уточняется место действия, сюжетное ядро трактуется в известной степени сухо и динамично; в балладах второго типа певец часто выдает себя отчетливо выделяемым «я», проявляет вкус к топографическим частностям, к подробному, неторопливому рассказыванию. И тем не менее баллады второго типа все же входят во все собрания баллад народных, поскольку менестреля надо воспринимать скорее не как утонченного носителя всей суммы средневековой культуры, но как странствующего полуобразованного певца (что-то вроде шарманщика более позднего времени), развлекающего низкий люд на ярмарках и постоялых дворах.

Даже конкретные исторические события, лежащие в основе тех или иных баллад, мало что говорят о времени создания: циклы скандинавских и немецких баллад об императоре Теодорихе (вспомним стихи А. А. Блока о Равенне принявшем в фольклоре имя Дидрика Бернского, вобрали в себя ранние германские сказания и возникли в окончательном виде в самое разное время, во всяком случае, формировались на протяжении нескольких веков.

Многие баллады существуют в разных, подчас весьма многочисленных версиях. Различные версии строго следуют в схеме изложения сюжета, точно передают последовательность событий, но стилистика их может различаться весьма существенно. Это еще раз подчеркивает бытование народной баллады как устного памятника. Фольклорные особенности поэтики народных баллад — простые рифмы, устойчивые эпитеты, магические числа — развились в систему тоже во многом как следствие «требований запоминаемости».

Само слово «баллада» для народной повествовательной песни стало употребляться сравнительно поздно. Во французской лирике XIV–XV веков наряду с «большой песней» и ронделем огромное распространение получила устойчивая форма под названием «баллада», трактуемая как чисто лирическое стихотворение и состоящая из трех строф, по восемь строк в каждой, со строго определенной системой рифмовки (три рифмы проходят через все строфы). Проникнув в английскую литературу, французская баллада, сохранив на время свою лирическую природу, претерпела некоторые структурные изменения в связи с тем, что английский язык беднее рифмами: каждая строфа стала рифмоваться отдельно, независимо от двух остальных. Постепенно утратилось и требование трехстрофности: уже в XV веке в Англии создавались баллады самой разной длины, в них мало-помалу начал проникать и сюжетный элемент. Поэтому, когда в XVI веке стали печататься в виде «летучих листков»4 народные песни повествовательного характера и куплетного построения, возникавшие примерно в это время, вовсю распевавшиеся на постоялых дворах и необычайно популярные в народе, их стали называть балладами. Со временем то же слово начали употреблять и для старинных, уходящих корнями в глубину веков, «традиционных» песен. Во всей Скандинавии и в Германии любые произведения данного жанра вплоть до XIX века называли народными песнями; термин «народная баллада» вошел там в обиход лишь сравнительно недавно.

Собственно говоря, в общеевропейском смысле этот термин стал применяться в результате деятельности тех замечательных энтузиастов, которые в XVIII–XIX веках собрали национальные своды баллад и определили способы их фиксирования.

И англо-шотландские, и немецкие, и датские народные баллады либо записывались в рукописях (песенниках, альбомах светских дам), либо издавались в наборных «летучих листках» достаточно долгое время, однако серьезные «господа литераторы» оставались безучастны к этим творениям низкого люда (в лучшем случае, т. е. при сочувственном отношении, они были вынуждены признаваться в «собственной дикости»); вплоть до конца XVIII века не было ни одного собрания народных баллад, вошедшего в общеевропейский литературный обиход.

И вот в предромантическую эпоху должна была произойти романтическая история, чтобы открыть этим шедеврам народного творчества путь в большую литературу.

Томас Перси (1721–1811), английский поэт, обнаружил старинную рукопись, которая была в плачевном состоянии — покорежена от небрежного обращения, частично разодрана; листы ее употреблялись служанками в замке, служившем обиталищем несчастной рукописи, для разжигания огня. Увидев, что манускрипт содержит стихи (общим счетом 191 стихотворение лирического и повествовательного характера) и датируется 1650 годом, Перси не дал ему погибнуть. По меткому высказыванию английского исследователя, «вырвав рукопись из огня, Перси пустил ее в дело и тем самым разжег огонь европейского воображения»5. Взяв из сборника только баллады и отредактировав их, применяясь ко вкусам времени, Перси выпустил в феврале 1765 года книгу «Памятники древней английской поэзии», которая вызвала бурю энтузиазма; характерно, что тринадцатилетний Вальтер Скотт зачитывался этими стихами до самозабвения и признавался, что они во многом определили его литературный путь.

Выступивший на литературную арену после Перси ученый Джозеф Ритсон (1752–1803) предложил новый подход к публикации баллад; в противоположность Перси, вольно обращавшемуся с записями текстов, Ритсон настаивал на их неприкосновенности; важным постулатом системы Ритсона была также мысль о неразрывности текста и мелодии, о фиксировании музыкальной стороны.

До выхода книг американского ученого Фрэнсиса Джеймса Чайльда (1825–1896), собравшего практически полный свод англо-шотландских баллад, все собиратели должны были выбирать либо лагерь Перси с его установкой на «художественность», либо «клан» Ритсона с его научной точностью, стремлением к «непричесанности». Чайльд снял саму возможность выбора, авторитетно утвердив единственно возможное навсегда и для всех: точность в записи каждой отдельной версии, надежность в выборе источника, детальность текстологического комментирования. Ученый успел завершить труд всей жизни и издать свод, содержащий около 300 баллад с общим числом примерно 1000 версий. До сих пор англо-шотландские баллады нумеруются по изданию Чайльда.

В конце XVIII — в XIX веке собирание и систематизация баллад в Западной Европе шли параллельно (но не независимо!) в разных странах. Книга Перси поразила и взбудоражила не только его соотечественников, но и многих литераторов других стран. В Германии Иоганн Готфрид фон Гердер (1744–1803) выпустил в 1778–1779 гг. сборник «Народные песни», куда вошли образцы песенного фольклора разных народов; книга Гердера послужила мощным толчком для развития немецкой фольклористики, чье влияние на мировую науку неоспоримо. В Дании в 1812–1814 гг. была издана книга «Избранные датские песни времен средневековья», подготовленная Р. Нюэрупом и К. Л. Рабеком, которые были также вдохновлены примером Перси.

Но и принципы Чайльда возникли не сами по себе, а в результате активного восприятия идей и методов выдающегося датского фольклориста Свена Грундтвига (1824–1883). Начав с перевода на датский язык важнейших англо-шотландских баллад, с изучения сборников, выпущенных к тому времени в Германии (в частности, «Чудесного рога юноши» Ахима фон Арнима и Клеменса Брентано), Грундтвиг затем выработал фундаментальные принципы фольклористики, которые (во всяком случае, для балладного собирательства) не утратили своей важности до нынешнего времени.

Главным достижением Грундтвига было утверждение особенностей баллады именно как устного памятника: впервые сформулировав многие основополагающие положения текстологии и научного комментирования, он защитил балладу от косметического ретуширования, манерного приукрашивания, которому был не чужд даже такой широко мыслящий и основательный литератор, как Гердер.

Баллады — произведения устные, более того, созданные для пения. Одна из сказительниц, с голоса которой записывал баллады Вальтер Скотт, написала потом с горечью поэту-собирателю: «Они (баллады. — А. П.) созданы для пения, а не для чтения; вы лишили их живой прелести…»1

  • 1. А. Парин. О народных балладах // Чудесный рог: Народные баллады. М.: Московский рабочий, 1985

«Волшебный рог мальчика» (Des Knaben Wunderhorn)

«Волшебный рог мальчика. Старинные немецкие песни» (Des Knaben Wunderhorn. Alte deutsche Lieder) — сборник немецких народных песен, подготовленный и изданный в 1806—1808 годах в Гейдельберге двумя поэтами из гейдельбергского кружка романтиков — Ахимом фон Арнимом (Achim von Arnim) и Клеменсом Брентано (Clemens Brentano).

И. Г. Эренбург. Французские народные песни

Переводы французских баллад, выполненные И. Г. Эренбургом (1891–1967) в 20-е гг., являются скорее вольными переложениями; Эренбург, занимаясь истоками дорогой его сердцу французской литературы, хотел прежде всего привлечь внимание к сокровищнице старой поэзии, выступал скорее «пропагандистом», чем серьезным исследователем.

 

По дороге, по лоррэнской

(XVI век)

По дороге, по лоррэнской
Шла я в грубых, в деревенских
Топ-топ-топ, Марго,
В этаких сабо.

Чудесный рог: Народные баллады. М.: Московский рабочий, 1985

I

В первом разделе данной книги собраны наиболее значительные переводы западноевропейских народных баллад, выполненные советскими переводчиками. Составители трактовали этот раздел как антологию переводов, а не антологию, основанную на оригинальных текстах: в литературном обиходе в настоящее время нет сколько-нибудь значительных переводов из таких обширных пластов, как, например, баллады ирландские и французские, и разрабатывать эти пласты в рамках данной книги было по многим причинам невозможно.

Бретонские народные баллады: «Барзаз Брейз» — СПб.: Искусство-СПб., 1995

Бретонские народные баллады : [Из сб.] "Барзаз Брейз" : [Перевод / Сост. и авт. послесл. Е. Баевская, М. Яснов ; Худож. С. Плаксин]. - СПб.: Искусство-СПб., 1995
В переводе Яснова Михаила Давидовича и Баевской Елены Вадимовны (составитель).

Содержание:

Сборник Barzaz-Breiz

«Barzaz Breiz» (Бретонские баллады) — сборник бретонских песен, изданный виконтом Теодором Эрсаром де ла Вильмарке в 1839 году (под псевдонимом Kervarker).  Вильмарке включил в сборник три раздела: "Мифологические, героические, историчесские песни и баллады", "Праздничные и любовные песни" и, наконец, "Религиозные песни и легенды".

В. Брюсов. Похищение Берты

Из цикла «Романтические баллады», сб. «Сны человечества». Дата создания: 6 марта 1912, опубл.: Альманах «Сирин», сборник II. — СПб., 1913. — (Из книги «Сны человечества»). — С. XXX—XXXV.
По изд.: В. Я. Брюсов. Собрание сочинений в семи томах. — М.: Художественная литература, 1973. — Т. 2. Стихотворения 1909—1917.

 

В. Брюсов. «Артуру ехать в далекий путь!..»

Из сборника «Сны человечества».
Опубл.: Валерий Брюсов Неизданные стихотворения. — М.: ГИХЛ, 1935 (в редакции И. Брюсовой1).
По изд.: В. Я. Брюсов. Собрание сочинений в семи томах. — М.: Художественная литература, 1973. — Т. 2. Стихотворения 1909—1917.

В. А. Жуковский. Адельстан

Перевод баллады Р. Саути «Rudiger» («Радигер»). Сюжет баллады взят Саути из средневековых немецких сказаний о Лоэнгрине.

День багрянил, померкая,
Скат лесистых берегов;
Реин, в зареве сияя,
Пышен тек между холмов.

Он летучей влагой пены
Замок Аллен орошал;
Терема зубчаты стены
Он в потоке отражал.

Девы красные толпою
Из растворчатых ворот
Вышли на́ берег — игрою
Встретить месяца восход.

Баллада о Тристраме

Эта исландская баллада дошла до нас в рукописи конца XVII или начала XVIII в. Эта рукопись (Bor. 130) в настоящее время находится в библиотеке Оксфорда. На рукописи сделана следующая пометка на латинском языке (не позднее XVIII в.): "Variorum Islandicorum Poematum (e magna parte rarissimorum et omnium ineditorum) Collectio; inter alia pervetusta Cantilena de Tristramo et Isota (alias vulgo Isolda)" ("Собрание разных исландских стихотворений (по большей части очень редких и неизданных); среди них - очень старая Песня о Тристраме и Изоте (по-просту говоря, Изольде)").

Баллады о Робин Гуде

Робин Гуд впервые упоминается (как герой народной баллады) во второй редакции поэмы «Видение о Петре-Пахаре» («Vision of Piers the Plowman») Уильяма Ленгленда около 1377 года. Там же фигурирует Рандольф, граф Честерский, который действительно жил в царствование нормандских королей Ричарда I, Иоанна Безземельного и Генриха III, то есть во второй половине XII — первой половине XIII веков, что позволяет отнести возникновение преданий о Робин Гуде к этому времени.